Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Само собой, — обрадованно проговорил Прокопий Иванович. — Нам и нельзя иначе — лесу стране требуется много. Да вы не волнуйтесь, у вас дело пойдёт, честное слово, пойдёт. А ежели затруднение какое возникнет, сообщите мне. Я с инженерами, которые учить меня будут, посоветуюсь и приеду помочь. Всё брошу, а приеду.

— Спасибо, Прокопий Иванович. Я обязательно буду вам писать.

Разговор этот происходил недалеко от электростанции, возле нагружённых лесом платформ, ожидавших паровоза. Зотов с помощником только что закончили обмер погружённой древесины. Уже давно стемнело. Над площадкой ярко горели прожекторы. Рабочий день истёк, и лесорубы со всех концов подходили сюда, чтобы вместе отправиться в посёлок. Устинова оказалась в толпе девушек, и вскоре оттуда донёсся весёлый хохот.

Прокопий Иванович, неспеша свёртывая цыгарку, говорил Пелевину:

— Что ж, Павлыч, плох или хорош будет новый мастер, о том ты мне после напишешь. Чувствую, однако, что в верные руки сдаю участок, уеду со спокойной душой. Об одном тебя прошу: настаивай в леспромхозе, чтоб они поскорей организовывали пятый мастерский участок. Вернусь — и чтоб мне сразу дело нашлось, а тогда мы ещё посмотрим, кто кого, уважаемая Надежда Николаевна.

— Вот это да! — рассмеялся Пелевин. — А то с утра у тебя совсем кислое настроение было. Скажи-ка, сколько кубометров отправляешь с этим составом?

— Суди сам: мне подали только восемь платформ, А я мог бы погрузить все пятнадцать, — недовольно ответил Зотов. — И до каких это пор будет подобное твориться на железной дороге? Теперь, значит, жди остальные платформы ночью, а грузить уж утром придётся. Вот тебе и работа! Ей-богу, эта канитель с порожняком всю обедню портит…

— Знаю, — глухо произнёс Пелевин; его злило, что после разговора с главным инженером положение с порожняком не изменилось. — Придётся поставить этот вопрос ещё раз, теперь уже перед замполитом. С понедельника платформы будут подаваться нормально.

— Ой ли? — сощурился Зотов. — Сколько раз этот вопрос поднимали и ставили, а толку пока не видать.

— Будет толк. Добьёмся, — коротко ответил Сергей Павлович.

К ним подошла Устинова. Её оживлённое, свежее лицо, ещё не тронутое морозными ветрами, показалось Пелевину в эту минуту особенно привлекательным, хотя он предпочёл бы видеть сейчас это лицо серьёзным и озабоченным. Уж не является ли её внешняя уверенность признаком обыкновенной легкомысленной самонадеянности? С другой стороны, Пелевину было приятно заметить, что первое знакомство с отстающим мастерским участком не подействовало на Устинову угнетающе.

Прокопий Иванович, дружески кивнув Устиновой, пошёл вдоль состава. Она посмотрела ему вслед, так что Пелевин не мог видеть её лица, а когда Устинова снова повернулась к нему — в глазах её он прочёл беспокойство и ничем не прикрытое смущение.

— Сергей Павлович, как вы посоветуете?.. С чего же всё-таки мне начать? — тихо спросила она.

Этот вопрос, которого он не ожидал, заданный столь доверчиво и прямо, словно они были знакомы давно, удивил и в то же время обрадовал Пелевина. Он так же тихо и мягко ответил:

— По-моему, начало уже сделано. Так и действуйте в дальнейшем. Главное — не отступать. Понимаете?

— Да, да, понимаю, — кивнула Устинова.

В толпе девушек чей-то звонкий голос запел:

Я сидела на пенёчке,

Любовалась красотой.

Эх, морозные денёчки,

Ой, хорош мой край лесной!

И тотчас откликнулся другой девичий голос, ещё звонче и задорнее:

Ой, ты, ёлочка лесная,

В путь далёкий — в добрый час.

Передай привет шахтёрам,

Как приедешь ты в Донбасс.

То пела Зиночка Ветрова.

IX.

Несмотря на приказ, Зотов задержался в Снежном на лишних четыре дня, и Устинова, таким образом, получила возможность ознакомиться с делянкой более подробно, чем предполагалось ранее. Прокопий Иванович изо всех сил старался облегчить девушке предстоящую перестройку мастерского участка, однако ясного и законченного плана на этот счёт не имел, его советы касались, в сущности, частностей, а не главного. Впрочем, Надя была благодарна ему и за это, понимая, что старик искренне желает ей успеха. Недостатков она замечала больше, чем видел их Зотов, но считала неудобным говорить о них старому мастеру. Кое-что они, правда, сделали: утеплили гараж, обеспечили прицепщиков тремя комплектами чокеров, нарезали новые пасеки. Для оборудования второй площадки нужны были люди, а Прокопий Иванович не хотел отрывать от основной работы ни одного человека. В конце концов его самолюбие было удовлетворено: накануне отъезда участок отгрузил сто семьдесят пять кубометров.

Уезжал Зотов в четверг, и в этот день Устинова пришла на делянку без него. Рано утром Пелевин официально вручил ей наряд-заказ на разработку делянки, технологические карты, комплект стандартов, складной метр и клеймо мастера. Разгулов, присутствовавший при этом, не проронил ни слова. За эти четыре дня, очевидно, не считая Устинову подотчётным лицом, он ещё ни разу не поговорил с ней о делах и все указания давал исключительно Зотову.

Сегодня Григорий Александрович с утра сам поехал на делянку и, как бы желая подчеркнуть своё недовольство отъездом Зотова, со свойственной ему грубоватостью принялся допытываться у нового мастера, как она думает наладить работу. Впрочем, вопросы начальника носили довольно общий характер. Устиновой хотелось подробнее рассказать о намеченной перестройке участка, узнать мнение Разгулова по спорным вопросам, но Григорий Александрович явно думал о другом. Желая, очевидно, выказать перед новым человеком свою требовательность и непримиримость к недостаткам, он строго сказал:

— Полагаю, вы понимаете, товарищ Устинова, что мы посылаем Зотова не потому, что он не умел руководить. Тогда бы мы его просто сняли. У Снежного большие перспективы, и скоро мы будем нуждаться в мастерах с высшим образованием. Но образование — это ещё не всё, имейте в виду… Вас познакомил Зотов с разработанным им планом повышения производительности на участке?

— Он дал мне много полезных советов, — сказала Устинова, краснея от мысли, что она, вероятно, была очень невнимательна, когда Зотов рассказывал о своём плане, и, помолчав, добавила: — Во всяком случае, если даже у него был такой план, я обязана составить свой, учтя его советы. Пока я начну строить вторую площадку. Только вот вопрос: нельзя ли её приспособить одновременно для обрубки сучьев? Ведь кое-где уже давно трелюют деревья с кроной и производят обрубку непосредственно на верхнем складе.

Разгулов недоуменно переглянулся с Пелевиным:

— То-есть, как это — на верхнем складе? Зачем?

— Затем, что это значительно ускорит трелёвку и потребует меньшее число обрубщиков. Вы разве не читаете газет? — Надя взглянула на Разгулова и как-то по-домашнему, просто улыбнулась, заставив улыбнуться и его; вместо того, чтобы обидеться, Григорий