Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Ты меня на пушку не возьмёшь, парторг! — грозя пальцем, оживлённо заговорил Разгулов. — Так я тебе и поверил, ишь, ты! Это ты либо из книжки вычитал, либо другого кого имел в виду. А ко мне это ни с какой стороны не пристанет. Тоже, угадыватель мыслей нашёлся! И откуда ты можешь знать, о чём я думаю? А я тебе скажу так: по делам о человеке можно судить, больше ни по чему, понял? А дела мои всем известны, видны, как на ладони. Славы я не искал, она сама пришла, — об этом ты, небось, и сам знаешь. Риску я не боюсь, нашёл, чем укорить. Любого человека в Снежном спроси — подтвердит. А ежели ошибусь, то сам же и поправлюсь, никто об этом, бывало, и узнать не успеет. Так-то, Сергей Павлович. Складно ты говорил, а в точку не попал…

— Что же, я рад, если ошибся. Но ты всё-таки разберись получше в том, о чём мы тут говорили. И я подумаю, пригляжусь. Ясность в наших взаимоотношениях нужна прежде всего. Взять хотя бы тот же вопрос о новшествах…

— Боже мой, ну, что тут тебе не ясно? — нетерпеливо воскликнул Разгулов. — Трелюйте как угодно, лишь бы лес был. Я что сказал? Я сказал, что вводить это дело надо без вредной поспешности. Наломаете дров, а расхлёбывать мне придётся, учти.

— И мне тоже, не забывай… Известно, кажется, что я никогда не настаиваю на том, в чём не уверен вполне, — заметил Сергей Павлович. — Теперь насчёт вспомогательных рабочих…

— Решим завтра утром. — Разгулов обернулся к Пелевину, не умеряя, однако, шага. — Хотя ты и говорил, будто я рисковать боюсь, а всё-таки хочу предупредить: не увлекайся, мил-друг, этими самыми экспериментами. Разные эксперименты бывают. А ну, как начнут все лесорубы экспериментировать? Им только намекни, они рады будут землю перевернуть, лишь бы что-нибудь этакое придумать. Так и работать, пожалуй, некому будет.

— Нет уж, пусть лучше экспериментируют, чем автоматически отрабатывают свои часы, — решительно возразил Сергей Павлович. — Не думай, что умными бывают одни руководители. Впрочем, рабочие всё равно будут искать и придумывать, даже если бы мы были против. Такой уж у нас народ, Григорий Александрович… Подожди, вот начнём новый мастерский участок налаживать, нам уже не придётся перестраивать тот или иной процесс на ходу. Это будет конвейер в полном смысле слова, как на современном заводе. Опыта у нас к тому времени прибавится втрое.

— Любишь ты преувеличивать, Сергей Павлович, — отозвался Разгулов. — О заводе мечтаешь, а у тебя ещё добрая треть старых механизмов работает не на полную силу. Я потому, собственно, и с Устиновой круто обошёлся, что она, видишь ли, вместо практического дела сразу экспериментами хочет заняться. Ей, может быть, это интересно, но мне-то лес нужен, а не опыты. Скажи, можешь ты поручиться, что она просто-напросто не пускает пыль в глаза?

Сергей Павлович на мгновение замялся при неожиданном вопросе, но вслед за тем уверенно произнёс:

— Нет, не похоже. То, что она предлагает, вполне целесообразно и выгодно. А насчёт простоя механизмов я знаю, как раз вчера мы с тобой разговаривали на эту тему. Ты об этом к слову вспомнил, а у меня простои из головы не выходят. Между прочим, Устинова именно к этому и стремится — к стопроцентному использованию техники. Сейчас это главное… Да, так вот, Григорий Александрович, за Устинову я, пожалуй, могу поручиться.

— Шефство над ней возьмёшь? — хохотнул Разгулов. — Ну, ну, гляди, не промахнись. В случае чего — ты за неё будешь в ответе.

— Не беспокойся, она сама сумеет ответить, если потребуется, — почему-то покраснев, резко ответил Сергей Павлович.

Разгулов промолчал. В посёлке они разошлись: Пелевин направился к дому, Разгулов — в контору, принимать рапорты от мастеров. На крыльце Сергей Павлович присел отдохнуть. Устал он сегодня не больше, чем вчера или позавчера, зато впечатлений было столько, что казалось — их хватит на целую неделю. Однако Пелевин тут же припомнил, что и вчера он точно так же думал: «Ну и денёк! Есть о чём поразмыслить…». Яснее, чем когда-либо, он понял, почему так неохотно уезжал Зотов. Ему, наверно тоже работа в Снежном представлялась самой интересной и нужной, и так же его каждодневно волновали большие и малые неудачи и радости.

Сумерки сгущались. Скоро промчится мимо состав с лесом, но ещё раньше прибудет мотовоз с рабочими. Мастера, прежде чем пойти домой, отправятся к Разгулову на доклад. Они положат ему на стол дневные сводки, в которых наберётся добрый десяток граф. Многие из них введены недавно самим Пелевиным, но Разгулов попрежнему смотрит только последнюю — количество кубометров. Если кубометров мало, Григорий Александрович, не выслушав объяснений мастера, подкидывал недоданные кубометры к завтрашнему заданию и внушительно говорил: «Как и чем — это меня не касается. Ты хозяин на делянке, распоряжайся, мешать не буду. Но кубометры вынь и положь мне сполна. Я проверю…». Выработка колебалась, и разгуловские внушения мало помогали делу.

«Интересно, как он воспринял наш сегодняшний разговор? Оказывается, не любит Григорий Александрович признаваться в неприятных для него вещах. Ну, что ж, поглядим, какие он сделает выводы».

Сергей Павлович, прищурясь, с минуту внимательно смотрел в сторону конторы, куда ушёл Разгулов, и вдруг вспомнил Устинову. Интересно, как-то пройдёт её первый доклад? Держится она в общем хорошо, самостоятельно, хотя и заметно, что это ей стоит больших усилий. Ничего, привыкнет. Ведь когда-то и он, Пелевин, вот так же волновался, приступая к новой своей работе. Уж если говорить откровенно, то волноваться надо всегда. Наверно, это и есть тот «огонёк», который любую будничную работу делает увлекательной, праздничной…

XI.

Оказалось, Разгулов совершенно не помнил, куда были заброшены однобарабанные лебёдки, полученные лесопунктом два года назад. Григорий Александрович даже сомневался, получал ли он их вообще. Тогда Пелевин вызвал механика и вместе с ним, вплоть до вещевого склада, обшарил все уголки, забитые вышедшим из строя различным инвентарём. Лебёдки были обнаружены в просторном сарае, где помещалась дроворезка. Они имели жалкий вид: заржавленные, с полуразобранными моторами, без единого метра тросов. Ремонтировать их обычным способом, силами двух механиков, было бы долго, хотя в мастерской и нашлось всё необходимое для ремонта. Пелевин обратился за помощью к комсомольцам.

Первыми согласились на сверхурочную работу Куканов и Шурик, не обладавший какими-либо специальными познаниями. Разве мог он отстать от друзей? И разве это не было удобным моментом, чтобы кое-чему научиться? Уж если он решил стать настоящим мотористом, то станет им, хотя бы его заставили на первый раз подметать мастерскую.

Теребову,