Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

поляне возле палаток, в том месте, где по утрам занимался зарядкою Каберов, трое парней и две девушки откалывали нечто похожее на твист или еще на какой-то новый танец. На камне под деревом поблескивал портативный магнитофон.

Вторая девушка была постарше Айки, хоть и меньше ростом, но не такая тонюсенькая и хрупкая.

Сзади на Путинцева навалился Ступов, дыша в затылок.

— Вот она молодежь! — Каберов обернулся за поддержкою.

— Чудненько! Выставка-продажа последних моделей пляжного сезона — зарубежные моды, — в обычной своей манере прокомментировал Ступов.

На Айке был пестренький купальник, в котором прошлым летом она загорала на каменистом берегу у Херсонеса. Она упоенно извивалась, двое парней не отступали от нее. Один, тощий, рыжий и конопатый — даже грудь и спина сплошь в веснушках, — беспрерывно улыбался вымученной и застылой улыбкой, оголяя щербатые и редкие зубы. Ноги у него дрыгались словно на шарнирах. Другой, долговязый парень с гитарой, только делал вид, что танцует — чуть-чуть приседал, все время тренькал и невпопад подпевал голосу из магнитофона. И парни, и девчата устали, но продолжали танцевать теперь уже на публику.

В отдалении Путинцев заметил еще одного зрителя — Гришу. С плеча у мальчика свисала уздечка, он направился искать коней. Парнишка несмело улыбался, чалдонское лицо выражало недоумение.

Солнце наискось через хвойные макушки сосен падало на загорелые тела. От утреннего света и чистого воздуха было радостно. Путинцев, будь он немного помоложе, сам охотно пустился бы в пляс. Туристы продолжали топтаться под музыку. Они еще больше оживились и прибавили пылу. Путинцев расслышал и слова, которые неслись из магнитофона:

«И мостовые подо мной скрипят, как тротуары…» — пел один из новомодных бардов.

— Тротуары! — гитарист уже не топтался, а только слегка приседал и выпрямлялся и с усмешкой поглядывал на самодеятельность своей труппы. Остальные трудились остервенело, в поте лица. У гитариста было довольно симпатичное и умное лицо, он посмотрел на Путинцева и улыбнулся иронично, словно бы хотел сказать: «Вот она молодежь. Как вам это нравится?»

Айка бегло взглянула на Путинцева. Потом взглянула еще раз и, словно испугалась, — перестала танцевать, тяжело дыша, уставилась на него. Прекратили танец и остальные. Гитарист оставил в покое струны. Один магнитофон продолжал надсаживаться вхолостую.

Айка прищурилась. У него заныло в груди — это был знакомый прищур, за ним последует взрыв.

— Папка!

Она повисла у него на шее. Он поразился, какая она легкая. У него едва не брызнуло из глаз. Он закружил ее в воздухе. Айка визжала по-детски, смеялась и не скрывала ни от кого счастливых слез.

— Папка! Милый папка!

У него закружилась голова, и он опустил ее на землю. Даже в кедах она была не намного ниже его, но казалась ему сейчас совсем хрупкой и беззащитной. Долговязый выключил магнитофон — в наступившей тишине слышался Айкин голос.

— Как чудно, что мы встретились!

С полотенцем на шее, в помятых брюках и красной майке, к ручью направлялся Каберов. Он пристально смотрел на Путинцева и Айку. Остановился, протер очки.

— Аида!

Айка вздрогнула, повернула к нему удивленное лицо. Счастливая улыбка медленно потухала на ее губах.

— Николай Петрович… — поразилась она.

7

— Ты могла бы не впутывать нас в свои семейные дела. «Я слышала, там открыли горячий источник, про него еще никто не знает. Охота вам тащиться по тропе, где на каждом дереве написано, кто побывал раньше?» Вот вам источник, про который никто не знает, — тут обосновался коллектив морально здоровых пенсионеров. Развлекаться им нечем — станут нас перевоспитывать. Интереснее ничего нельзя придумать. — Рыжий мальчишка — он был не намного старше Айки — говорил все это язвительно, с обидою в голосе и очень похоже передразнивал Айку. Веснушки ядовитыми кляксами пылали на его разгоряченном лице. Он сидел на пеньке и пытался распутать шнурки на кедах. Вечером поленился развязать, стащил с ног и бросил, а теперь они засохли и не поддавались.

Путинцев только что принял ванну и возвращался в зимовье. За кустами мальчишки не видели его. Айка, виновато понурив голову, стояла в окружении их и наблюдала, как рыженький мучается со шнурком.

— Дай сюда, — сказала она и вырвала кед у мальчишки.

Путинцева неприятно передернуло, когда она начала распутывать узел, помогая зубами.

— Возьми! — Айка швырнула кед в руки рыжему. — И, пожалуйста, не ной: никого я не тащила — сами выбрали маршрут.

— По шее тебе следует надавать.

— Попробуй.

— Сейчас получишь, — пообещал мальчишка, поднимаясь на ноги.

— Витяня, остынь, — осадил рыжего гитарист. — Малолеток не обижать.

— Ее обидишь. А дать ей раз — вовсе бы не лишнее.

— Правильно давеча говорил этот солидный товарищ в красной майке: «Невоспитанная молодежь растет», — долговязый парень с иронической улыбкой сверху вниз глядел на Витяню и на Айку. — За обман выносим ей общественное порицание. Это первое, — он загнул на руке один палец. — А второе: разберем, что случилось? Стоит ли ломать копья?

От зимовья шел Гриша. Увидев туристов в сборе, остановился в нерешительности.

— Наш спаситель, Дерсу Узала! — увидел его долговязый. — Подходи ближе — секретов нет. Проводим летучку, разбираем персональное дело Аиды Сусанниной — Он добродушно и гостеприимно улыбался Грише.

— Персональное?.. — спросил Гриша с натянутой улыбкой, он не знал: всерьез говорит долговязый или разыгрывает.

— Именно: персональное, — пояснил парень. — Сия особа, при рождении нареченная Аидой, изволила надуть нас. Когда решали вопрос, куда пойти, — а нам, заметь, решительно все равно — куда, — она подсказала один глухой разъезд, сказала, что по пути увидим источник. Побудем на нем день-два, и дальше. Главная наша задача впереди — спускаемся по реке на плотах. Водный туризм называется. Предложение гражданки Сусанниной выглядело бескорыстным. А теперь выяснилось: она знала, что именно здесь, на этом источнике, именно в это время будет находиться ее папаша. Ей взбрело в голову повидаться с ним. Ты человек посторонний, ты и рассуди: правильно она поступила или нет и какое наказание должна понести.

Путинцев тихонько по-за кустами