Книжный магазинчик по пятницам. Лето - Савако Натори

– Всё сходится! – воскликнул я и закивал головой. – Так какая же истина в итоге вырисовывается из связи между этими книгами?

– В этом-то и проблема. Какая? Что Эдогава Рампо – выдающийся человек?

Услышав слова Ясу, Сугава, который начал вытирать посуду, покачал головой.

– Думаю, тут что-то другое.

– И что же?

– Кто знает…

Даже Макино удивлённо захлопала глазами. Я просмотрел заметки, которые наспех сделал в тот день по просьбе госпожи Сидзуки.

«Странный человек: Ацуми Киёси» Кобаяси Нобухико.

«Назойливые боги» Хоси Синъити.

«Солнце и сталь» Мисимы Юкио.

«Сотворение человека» Кобаяси Хидэо.

«Съесть целиком» Сёдзи Садао.

«Прощай, пингвин» Итои Сигэсато и Юмуры Тэрухико.

«Огни на равнине» Ооки Сёхэя.

«Рю» Хигасиямы Акиры.

Поскольку я торопился и не очень хорошо знаю иероглифику, текст, к сожалению, состоял из знаков хираганы [12].

Я собирался переписать его заново, как вдруг остановился. Моё сердце забилось.

– Госпожа Сидзука сказала: «Есть истина, которую я хочу вытащить из моря книг». Получается, порядок названий книг важен.

– Почему ты так считаешь, Кураи? – переспросила Макино.

Я с трудом сглотнул и подумал, стоит ли упоминать о связи, которую я случайно обнаружил.

– У всех нас было одинаковое понимание сцены на рынке подержанных книг из «Ночь коротка, так что вперёд, девчушка», потому мы и растерялись, но суть её была в следующем…

– Так в чём, чёрт возьми? Договаривай! Ничего страшного, если ошибёшься, так что просто скажи! – резко обратился ко мне Ясу.

И каким-то странным образом это придало мне смелости. Я поклялся себе, что буду смотреть на Макино, и проговорил на одном дыхании:

– Если прочитать первые буквы названий по порядку, то всё станет понятно.

– М? Это шифр? Оота… – Голос Ясу резко оборвался.

Я смотрел только на Макино.

Её глаза широко раскрылись. Она приложила ладонь к груди, которая быстро опускалась и поднималась.

«Отани Масанори».

Я видел, как Макино шевелила губами, беззвучно повторяя это имя. Затем посмотрела на меня. Но её взгляд ничего не выражал. Ясу и Сугава тоже вели себя странно. Атмосфера заметно накалилась.

– «Старшим товарищем» госпожи Сидзуки был председатель Отани Масанори. – Когда Макино наконец заговорила, её голос был тихим и сухим, словно звучал из недр земли.

* * *

На следующий день «Кинъёдо» работал в обычном режиме, но Макино оставила работу на меня и Ясу, а сама провела большую часть времени в подземном хранилище, когда посетителей было мало.

Понятия не имею, о чём она думала и что делала. Мне было очень любопытно, но я не мог просто так бросить работу.

– Всё в порядке. Для Минами это нормально, – несколько раз пробубнил Ясу, пока мы работали у переполненной кассы.

Он тоже чувствовал себя не в своей тарелке и постоянно ошибался, пробивая товары. Конечно, у меня было много дел, и думать о посторонних вещах не следовало.

Вскоре после того, как магазин закрылся, Макино вышла из подсобки.

Бледная, она попросила меня позвонить госпоже Сидзуке.

– Мы просто хотим сказать, что узнали правду.

Когда я ей сообщил об этом, госпожа Сидзука замолчала, а потом ответила слабым голосом:

– Я приду завтра.

На следующий день, в пятницу, госпожа Сидзука приехала после отправления спецпоезда. Она пересекла пустую эстакаду, пройдя через турникет, поскольку больше не было ни прибывающих, ни отправляющихся поездов. Судя по всему, она приехала на такси.

Ясу подождал, пока она войдёт в магазин со стороны кафе, а затем повесил табличку с объявлением о закрытии.

Макино попросила меня закрыть кассу и направилась в кофейню.

Госпожа Сидзука стояла перед барной стойкой, растерянная, между Ясу и Макино. За стойкой Сугава готовил всем кофе со льдом. В отличие от прошлой пятницы атмосфера была тяжёлой и натянутой.

– Госпожа Сидзука, вы – жена депутата Отани Масанори, верно? – Голос Макино звучал тише, чем всегда, но всё же достаточно ясно.

Госпожа Сидзука, напротив, говорила, как всегда, громко.

– Да, всё верно. Я жена Отани, которого, по слухам, вот-вот арестуют. Как и обещала, я здесь, чтобы продолжить историю.

Окончив университет, Отани Масанори, а точнее, её старший товарищ, вернулся в родной город – Нохару, – чтобы открыть подготовительную школу. Затем он взял на себя управление бизнесом отца и баллотировался в городской совет. К тому времени Сидзука уже стала его женой.

Он уверенно продвигался по службе – от члена городского совета до депутата префектурной ассамблеи, – а затем оказался в палате представителей, продолжая усердно трудиться на благо Нохары даже после избрания депутатом.

Его величайшее начинание, о котором до сих пор говорят в городе, – это строительство национальной автомагистрали, для которого потребовалось засыпать реку Нанами. Я слышал об этом от деда Ясу, господина Идзо. По-видимому, он обошёл Идзо, президента компании Ваку, который в то время занимался проектом метро, и получил доверие и финансовую поддержку горожан, чтобы продолжить строительство национальной автомагистрали.

В результате Нохара стала процветать, и жители города, включая господина Идзо, благодарили его.

Он произвёл хорошее впечатление на парламентских выборах, и впервые за десять лет его назначили в кабинет министров. Молодой премьер-министр, который когда-то учился на курс младше в том же университете, назначил его на должность заместителя министра иностранных дел.

– Заместитель министра иностранных дел Отани Масанори. Эффектно звучит, – заметила Макино.

Отвращение, которое было таким очевидным, когда я как-то вскользь упомянул его имя, сегодня снова проявилось.

Госпожа Сидзука не ответила, но внимательно посмотрела на Макино.

Снаружи была жгучая жара, но кондиционер в «Кинъёдо» работал идеально, из-за чего было сложно определить, какое сейчас время года. Напряжение нарастало, и казалось, в магазине стало ещё холоднее. Я поймал себя на том, что потираю руку. Мурашки побежали по коже.

Госпожа Сидзука, одетая в эффектное бледно-розовое платье, с фиолетовыми волосами, сняла очки-стрекозы, словно смущаясь их броскости, и потёрла уголки глаз.

– Да. Вступив на этот пост, он и пересёкся с вами.

Я зажмурился. Но ошеломляющая информация, которую я нашёл в интернете, не выходила у меня из головы.

В прошлый понедельник я искал в интернете полное имя Джина. На это меня натолкнули загадочные слова Макино: «Исогаи убили. Дважды, если быть точной». Я с удивлением обнаружил десятки тысяч результатов с именем «Исогаи Джин», которое не такое уж и популярное. Большинство отсылало на страницы восьмилетней давности. В интернете время безжалостно замирает.

Я обнаружил, что на Джина нападали люди со всей Японии.

Они называли его «безрассудным юнцом», говорили, что он «сам виноват» и вообще «позор Японии».

Я читал анонимные оскорбления, написанные с неприкрытой ненавистью, а порой и с хладнокровным цинизмом. И начал понимать, что произошло восемь лет назад.

Джин путешествовал