В сторону Садового кольца - Галина Петровна Корнилова

Вафик присел на рельсы рядом с рабочими и вскоре узнал от них, что где-то задержалась дрезина с песком, отчего застопорилась вся их работа. Рабочие покуривали и загорали, сбросив жаркие робы.

— Печемся тут на солнышке, — угрюмо сказал дядька с длинными казацкими усами, — а в деревне своя работа стоит, председатель наш, можно сказать, волосы на голове обрывает.

Все шестеро рабочих оказались колхозниками из ближайшего села, которых собрали в срочном порядке чинить размытую дождем железнодорожную насыпь.

— До нас тут километров десять будет, — продолжал усатый. — Вот и оказались ближними. А что своя страда у нас, жатва, так это ничего. В деревне и так мужиков не хватает, председатель во сне видит, где ему людей доставать…

Веснушчатый остроносый парень кивнул вниз, на поле.

— Вон она, дорожка, прямо до дому ведет. Дрезина коль скоро придет, так за час управимся, тогда и потопаем…

Вафик угостил всех шестерых заграничными сигаретами, а потом спросил, шутя: примет ли ихний председатель на жительство в село чужого человека, хотя бы вот его, к примеру, если он согласен у них в колхозе работать.

— Ох! Эх! — дружно заверещали мужики. — Сказал тоже! Да с руками оторвет! Молодого-то парня? Избу тебе выделит, не сомневайся. У нас три избы пустыми стоят. Одна даже с пасекой своей. Пчел разводить будешь… да ты шутишь, поди!

Солнце поднималось выше, припекало все сильней, и рабочие один за другим ушли на другую сторону железнодорожного полотна, укрылись в тени, падавшей от неподвижного паровоза и вагонов. Вафик остался на насыпи один. Откуда-то налетел слабый ветерок, пахнущий прогретой сухой землей. Вафик ступил на край насыпи, поглядел с откоса вниз, а потом быстро, хватаясь руками за жесткую траву, стал спускаться. Дорога теперь оказалась у самых его ног. На ней лежали не просохшие еще лужи с отраженным в них небом. Слева и справа от дороги клонились к земле, не выдерживая собственной тяжести, спелые сухие колосья. Они звенели и шуршали на несильном ветерке и выстреливали тоже сухими и легкими кузнечиками.

Встав на дорогу, Вафик на миг прижал руку к лацкану пиджака, то ли слушая стук своего сердца, то ли проверяя наличие паспорта во внутреннем кармане. А потом решительно, не оглядываясь, двинулся вперед.

Он шагал и шагал среди колосьев, укрытый ими почти с головой, и прошагал так уже километра три, когда услышал вдруг позади тоненький тоскливый крик собравшегося в путь поезда.

ДОРОГА БЕЗ КОНЦА

Ире Роднянской

В ту деревушку, затерянную среди лесов и бездорожья, Андрей Андреевич В. попал почти случайно. Как-то летом, в самом конце июня, он зашел навестить знакомых, только что вернувшихся из отпуска. А когда зашел, услышал восторженные рассказы о местах, с красотой которых «никакой Крым не сравнится». Леса там полны ягод и грибов, озера в этих лесах прозрачны, как стекло, а воздух, настоянный на хвое и цветах, целителен. И хотя Андрей Андреевич вовсе не собирался ехать ни в какую деревню, друзья принялись объяснять ему, что при желании он мог бы остановиться у тети Вари Голубковой. Тетя Варя живет совсем одна в большой избе и, конечно, будет рада гостям. Эта самая тетя Варя согласится и готовить, если только привезешь с собой из города продукты: банки с тушенкой и брикеты гречневой каши.

Андрей Андреевич предполагал в этом году провести отпуск на юге. Однако неожиданно для самого себя передумал и, захватив тушенку и брикеты, отправился по адресу, указанному знакомыми. Не без труда добравшись до деревни, где жила неведомая тетя Варя Голубкова, он и в самом деле был очарован удивительной красотой этих мест. Проселочная дорога из районного центра шла все время веселым березняком. Когда же лес расступился, он увидел широкую поляну, в центре которой на пригорке картинно раскинулось с десяток изб. Позади них, за огородами, поблескивала в высокой траве речушка.

В доме тети Вари Голубковой, что стоял чуть особняком, над самой речкой, Андрей Андреевич передохнул с дороги, напился парного молока, а потом сразу же, не теряя времени, отправился на прогулку.

Нет, рассказы знакомых о необыкновенности этих мест не были преувеличением. И не просто красивыми были березовые рощи вокруг деревни и текущие мимо них к горизонту поля цветущего льна и созревающего ячменя. Во всем этом Андрей Андреевич почувствовал такой светлый покой, такую тишину и мягкость, что и сам он как-то сразу помягчел и успокоился. Он отыскал скоро и лесное озеро с прозрачной водой, выкупался и улегся позагорать на мягкой траве среди розово-синих цветов луговой герани. Ему стало совсем хорошо, и на ум невольно пришли слова: «райский уголок».

Теперь Андрей Андреевич каждый день с раннего утра шел на прогулку. Он то отыскивал в лесу овраг, заросший спелой уже малиной, то выходил на просеку, густо усыпанную яркими головками цветов, то присаживался отдохнуть под ивой, бросившей ветви в озеро.

А между тем местные жители, казалось, вовсе не замечали той красоты, которая окружала их здесь. Поля, влекущие его своим вольным простором, были для них всего лишь привычным местом работы. Тем же самым, чем для городского человека является фабричный станок, прилавок в магазине или канцелярский стол со стулом. В лес они ходили только затем, чтобы накосить сена для коровы или козы, собрать на зиму грибов для засола или ягод на варенье. В лесных озерах они не купались — вода казалась им слишком холодной, на берегу не загорали — не хватало на это времени, цветов на лугах не рвали, не собирали их в букеты, не видя в этом особого смысла.

Но Андрей Андреевич, приехавший из шумного, суетного города, первые дни своего пребывания в деревне находился в состоянии некоторого, не свойственного ему даже умиления оттого, что он видел и слышал: яркой зелени, свежих запахов, тишины, всего, что обступало его, едва выходил он за порог тети Вариной избы.

Хозяйка его, тетя Варя, встретила гостя на удивление радушно, словно знала давно и заранее была убеждена в том, что он — человек хороший. С таким же радушием отнеслись к нему и все остальные жители маленькой деревни. Приветливость и улыбчивость их — будь то взрослые люди или совсем малые дети — на первых порах немало поражали Андрея Андреевича, не привыкшего к этому в городе. Непривычным было для него и