Пыжма - Елена Антипова

и краснел, пока он не отвалился от меня, как насосавшийся клещ. И тогда мне стало жалко его по-настоящему. Сгорбленного, лысеющего от середины к краям, с неподходящим его атлетичной фигуре животом. Он закурил, я попросил сигарету. Закашлялся после первой затяжки и дальше просто притворялся, что курю.

Перед нами вырастал лес. От деревни он виделся узкой лентой над полем. А теперь я уже представлял, что деревья даже на самой кромке высоки и темны. Я прикинул расстояние. Если пройти вдоль по самому краю, выйдем мы примерно посередине между Ветлужской и Сиянием. Даже если не спешить, едва ли к тому моменту пройдет два часа. Отец очистил от лишних сучков длинную ветку и уставился в землю. Кончиком своей палки он разорял мелкие кочки, покрытые палой листвой и хвоей. Я шел за ним.

– Да есть они, есть, должны быть. Но тут сухо больно, они подлесок любят. Пойдем-ка…

Он перепрыгнул идущую за первыми рядами деревьев пожарную канаву и, не оборачиваясь на меня, зашагал в глубь леса:

– Давай до Большого дойдем. Если не найдем ничего, хрен с ним, значит, нет. Сразу домой поедем.

Его голос прерывался тяжелеющим дыханием. Мне самому даже по просеке было идти нелегко из-за похмелья, одышки и неожиданной апрельской жары. Я стащил куртку и просунул ее под лямку рюкзака. Пока раздевался, чуть не упустил из виду отца. Поспешил за ним.

Возле огромного муравейника он остановился, присел на корточки.

– Вот они! Вот они, сволочи! Дим! Гляди!

Я подсел к нему. Копчеными пальцами отец выворачивал из земли шляпки-стручки, покрытые извилистыми морщинами. Я спросил, сморчки это или строчки.

– Строчки. Видишь, на мозги похожи, кривые, как не знаю что.

Мне казалось, что строчки ядовитые, но отец находил все новые грибы и складывал их в корзину.

– Да бред. Я их сто раз уже ел. И ты, кстати, тоже. Просто надо их варить сначала, промыть, а потом хоть в суп, хоть с картошкой.

Смотреть на строчки было неприятно. Я понимал, что теперь отец не успокоится, пока не наберет полную корзину. Пришлось и мне найти для себя подходящую ветку.

Мы старались держаться грунтовой дороги, ведущей через лес к Большому озеру. Грибов было немного, но они были. И когда мы увидели впереди голубой просвет, корзина отца была уже полна наполовину. Лоб мой сделался липким от пота. Солнца здесь было меньше, кое-где от земли еще шел холодок, но лес был трудный, мучил паутиной в лицо, упавшими деревьями, кустарником-мордохлестом и внезапными ямами. Отец всегда шел чуть впереди, что-то насвистывал или напевал. Находя очередной гриб, радостно вскрикивал, нагибался, выпрямлялся с тлеющей во рту сигаретой. Свой нехитрый улов я складывал в прозрачный файл. Бумаги я сложил вдвое и сунул в рюкзак с ноутбуком. Вот тоже задача. Надо не забыть на станции сразу проверить почту и отписаться заказчику, ждавшему свой текст еще вчера вечером.

– Ну че, как?

Я высыпал в корзину свои грибы.

– Лучше чем ничего. Ты кочки не пропускай. Видишь даже просто как кучка листьев, расшеруди, они там прячутся.

Отец был доволен, горел азартом и тоже вспотел. Мы подошли к берегу озера и присели на изображавшее лавку бревно. Хотелось напомнить отцу о его обещании. Хотелось домой.

– Ща занырну, и пойдем до станции. По пути еще гриба поищем. Сам не хочешь?

Он кивнул на озеро – действительно большое – с водой синей и, кажется, чистой. Бревно как раз лежало возле узкого спуска к воде между колоннадами прошлогоднего рогоза. Я замотал головой. Сказал, что умоюсь обязательно, но в воду не полезу. Даже просто сидя в покое на ветру, я чувствовал, как высыхает пот. Отец ловко скинул одежду поверх корзины. Я ждал, когда он войдет в воду и будет достаточно далеко от берега, чтобы подойти и умыться. Отчего-то мне казалось, что он может силком увлечь меня купаться, и тогда точно никакого «домой». Я усмехнулся этому подозрению, но по спине не в шутку пробежали острые мурашки.

Отец взбаламутил на дне ил, спугнул птиц диким криком и уже плыл брассом, отфыркиваясь от попавшей в нос воды. Я снял кроссовки и носки. Песчаный бережок был пологий, но шел будто ступеньками. Я боком спустился в самый низ, где черноватый песок облизывали разбуженные отцом волны. Я нагнулся, зачерпнул двумя ладонями ледяной воды, омыл глаза, набрал немного в рот, но глотать не стал, прополоскал и выплюнул. А потом щедро уже ополоснул лицо. Вода стекала по запястьям к локтям вниз, но это было даже приятно. За пеленой капель я едва различал большое голубое небо в воде и над ней. А впереди, на том берегу – курчавое, зеленое, пахнущее свежей смолой и сочной зеленью. Я заморгал часто, собирая детали этого пейзажа. Ресницы высыхали, на переднем плане проступили бурые стебли, блики на воде, легкая рябь. За ней отчетливо стали видны пихты и сосны, кусты то ли шиповника, то ли малины. Но как ни старался, я так и не смог увидеть отца.

Глава 15

Как я ни старался увидеть рядом с собой отца, так и не смог. Ни головы на водной поверхности, ни торса, мелькающего за кустами, ни тела, ни человека. Я звал его, обошел озеро справа, пока не уперся в протоку. Широкая, перепрыгнуть не получится. Слева я тоже ничего не нашел, кроме брошенной кем-то старой футболки. Корзина так и стояла возле бревна, тут же бесплотно свисала одежда. Я сел, достал из кармана отцовских джинсов сигареты и зажигалку.

Я курил, давая жизни последний шанс все исправить, пока я не начал действовать. Зажмуривал глаза, загадывая, что вот сейчас я открою их и увижу, наконец, над водой мокрое, русое. Я торговался сам с собой на очередные десять минут, а потом еще на десять. А потом встал, подхватил рюкзак и оставшиеся сигареты и пошел обратно к Пыжме. По пути я оглядывался через каждые сто шагов, прислушивался, представляя, как отец сидит теперь на берегу, хохочет и ругает меня за то, что ушел, да еще и зажигалку забрал, сволочь. Иногда мне даже казалось, что я слышу его смех.

В доме я не задержался. Сбросил только натерший плечо рюкзак, накинул куртку. Не разуваясь, прошел в кухню и нахлебался воды из ведра, вот так, прямо через край, облил грудь и колени. Вышел на двор, запер дом и почти что побежал через огород, мимо заросших прудов, к лесопилке.

Я не был уверен, что застану