Мой друг скорее жив - Михаил Кайдаш

– Гуманитарку везём, – устало ответил Артём, вытирая скопившийся в лобных складках пот.

– Гуманитарку? – богатырь неестественно скривил интонацию, как будто передразнивая его. – Подозрительно, мужики. Очень, сука, подозрительно. Чиж, – он кивнул головой своему товарищу, – проверь машину. И документы – тоже.

Парень справа – именно парень, это было видно по молодому оскалу глаз из-под балаклавы, вздёрнул автомат и, как указкой, отогнал Артёма и Серёжу от машины.

– Запрещённое, наркотики, драгоценности, распутные женщины? – одновременно со смешком и с рутинной механичностью приговаривал он, обходя машину по периметру.

– Самим бы хотелось, – неумело пошутил Шарапа. Все трое устало зыркнули на него.

– Больно вы мутные, четверо. Кто ж вас знает, зачем вы едете. Местные, не местные, двухместные, бля, – ругательства вылетали у главного естественно, как знаки препинания. – Может, вы вообще трупы везёте.

– А мы и везём, – зачем-то серьёзно добавил Артём. Шарапа поднял руку, как школьник за первой партой. Богатырь напрягся и кивнул головой уже другому своему товарищу. Повисла кромешная тишина.

– Смешные, значит. Давайте так, или документы прямо сейчас, или вас под белы, бля, рученьки, и везём до штаба. А там – к особистам, те уже решают, что с вами, юмористами, делать.

– Всемогущий, ордена Ленина? – из ниоткуда возник Серёжа. Богатырь, скалясь улыбкой, повернулся на него.

– Ага, обладатель кубка УЕФА.

– Это же эти, галантные жеребцы? – пока что все сказанные слова казались Диме сущей тарабарщиной. Эти двое начали говорить на неведомом языке, малопонятном всем остальным. Дима озирался по сторонам – остальные бойцы, похоже, Серёжу тоже поняли.

– Для тех, кто в теме; для парней, кто всегда в деле, – рассмеялся Чиж. – Мы с Рокки оттуда. Только этот, – махнул он рукой в сторону третьего, – мясной. Натуральный гладиатор.

Богатырь Рокки подошёл и крепко сжал руку Серёжи. Глаза у того загорелись, как будто он встретил своего детского кумира.

– Это ж как вас так занесло, что жеребцы и гладиаторы вместе воюют?

– Так за Россию ж вместе, а какой клуб – это дело десятое. Будем считать, что это сборная. Так чё, реально гуманитарку везёте? – в подтверждение Серёжа уже машинальным движением предъявил документы. Рокки ознакомился и, удовлетворённый, вернул их владельцу.

– Вы бы поменьше шутили, мы вас уже баранить готовились. Там дальше ад уже совсем начинается, так что не до шуток. Вы куда собрались хоть?

– До Мариуполя. И нам кровь из носу туда нужно.

Рокки напряжённо выдохнул и выдал:

– На этой колымаге вы туда не доедете, это я вам гарантирую. Мы, конечно, почти битком, но груз, думаю, сможем уместить, и вас тоже. Но придётся потесниться. Мы уже музыкантов везём. Мы их в располаге выгрузим, потом «буханка» ваша.

– Музыкантов?

– Да не ссы, настоящих музыкантов. Они катаются по подразделениям, пиликают на инструментах.

Как бы в подтверждение, задние двери «буханки» раскрылись, и из кузова вышли ещё двое, в полувоенном облачении. Один, с вытянутым лицом, бритоголовый, не расставался с тёмными очками, явно скорее вредными в такую погоду, и сигаретой. Второй, более округлый, с окладистыми тёмными волосами, почти на голову ниже, щеголял чёрно-белым шевроном на рукаве: «Русский военный скрипач».

– Дык чё, мы и загрузиться поможем. Дело хорошее, – заключил бритоголовый.

«Буханка» не была лишена минусов прошлого транспортного средства – резиновый ритм всё так же отбивался в спине Димы, а двигатель стучал как будто бы даже сильнее. Теперь Диму это беспокоило намного больше: он сидел, погружённый в свои мысли. А мысли его, строго говоря, назвать «своими» было достаточно сложно – основным объектом в них выступал Шарапа и его судьба; от судьбы собственной и всего, что может ждать его дальше, Дима быстро научился абстрагироваться.

– А ну, стой-стой-стой, – запричитал вдруг Рокки, призывая машину к остановке. Шарапа толкнул Диму в бок.

– Здесь кто-то разговаривает, – прошептал он.

– Разговаривает?

– Ну, то, о чём я тебе рассказывал. Не могу пока разобрать, что говорит.

Машина заскрипела и встала на обочине, сбоку от бесконечного облысевшего леска, защищавшего поля от буйного ветра. Чиж и Рокки выпрыгнули из машины. Сидевший у дверей Шарапа, повинуясь одному только ему ведомому инстинкту, дёрнул ручку, раскрыл заднюю дверь и последовал за ними. Дима пробормотал что-то себе под нос и юркнул следом.

Взору открылась удивительная картина. Промеж двух полос дороги, ровно по ухабистой, одноколейчатой разметке брёл сгорбленный мужчина. За ним катилась тележка-кравчучка с объёмистым грузом в тканевой сумке. Тащил он её за собой с большим усилием, взгляд был направлен в землю. Казалось, он не видел ничего из предметов, его окружавших, даже затормозившую машину он проигнорировал, словно это всё происходило в другом мире, мало соприкасавшемся с его мыслями.

– Вы чё выскочили? – отчитал их Рокки, но тут развернул своё внимание на одинокого мужчину. – Не нравится мне это. Подозрительно больно.

– Да брось ты его. Катит и катит, мало ли, какая трагедия у человека случилась, – попытался остановить его Чиж.

Шарапа снова легко толкнул Диму в бок:

– Там кто-то есть. Не человек. Не живой, по крайней мере.

Дима поджал губы. По коже пробежала мелкая россыпь дрожи. Мышцы задубели.

– Скажи им. Тебе они больше поверят.

Окружающая действительность качнулась и начала вращаться вокруг своей оси.

– Э, мужик! – вскрикнул Рокки.

В ответ мужчина задёргался, голова его закачалась из стороны в сторону, неестественно, как у тряпичной куклы. Он на мгновение остановился, смерил взглядом стоящих впереди людей, снова уронил голову на грудь и продолжил идти.

– Да оставь ты его, он же контуженный.

Рокки одёрнул воротник кителя, как будто он слишком плотно прилегал к коже. Потная кожа скрипнула об бакелит рукояти автомата, было слышно, как он сильнее в неё вжался. Он нетерпеливо затоптался на месте. Мужчина беззвучно шёл, колеса тележки издавали мерный, раздражающий скрип. Дима пальцем прижал ушную заслонку поплотнее к каналу, чтобы меньше его слышать. На какой-то из кочек тележка рухнула и подскочила наверх, издав колёсами истошный пластмассовый визг. Рокки вскинул автомат к груди.

– Это хуйня какая-то, я тебе говорю.

Шарапа суетливо задёргал Диму за рукав.

– Дим, там женщина. Женщина какая-то. Говорит… Говорит: «Мальчики, он безумный какой-то, вытащите меня».

Дима обтёр свободной рукой вспотевший лоб. Каждый выдох отдавался глухим эхом в голове, он чувствовал, как сердце начинает быстрее и быстрее гонять кровь по телу. Мужчина неотвратимо приближался к ним.

– Мужики, реально что-то не то. Его проверить нужно.

Рокки вскочил с места, придерживая автомат правой рукой. Чиж остался на месте, но на всякий случай сместил вес тела на заднюю ногу, перевёл свободную руку на цевьё, а другой лязгнул предохранителем. Металл грузно бахнул о металл. Дима и Шарапа ринулись за Рокки.

Подбежав к мужчине ближе, Рокки замедлился.