Полночный поезд - Мэтт Хейг

– Подцепил от Даги.

Уилбур думал о покойном брате, глядя на упавшую монету.

Чарли придумал, как объяснить это по-другому:

– Как когда битлы поют «Сержанта Пеппера», они – битлы, но вместе с этим и сержант Пеппер. Типа, именно это они нам и рассказывают. Говорят, что реальность – это вращающаяся монета. В ней таится много всего.

Чарли отодвинулся от хаотично разбросанных на полу пластинок.

– Тебе нужно открыть свой разум. Выйти из своей маленькой хоббитской норы, Уилбо Бэггинс… То, что в твоей жизни случилась трагедия, не означает, что больше в ней ничего нет и не будет. Ты – вращающаяся монета…

Внезапно Чарли показался опустошенным, а затем – отстраненным. Растворился в размышлениях. Он сказал то, чего до этого не говорил вслух, но это и так все знали.

– Папаша бил меня и маму.

– Знаю. Мне очень жаль, Чарли.

В нем не было грусти, уязвленности или чего-то еще. Благодаря психоделическому опыту он смог рассказать своему лучшему другу всю правду без всяких ограничений. И совершенно не заикаясь.

– Я дал ему отпор. В прошлом году. И не мог остановиться. Как будто все это время во мне что-то копилось. Вся эта энергия и ярость. Я просто бил его, пока он не повалился на пол. Вот почему он ушел. Но мама теперь счастлива. Ну, на пути к этому. Работает в «Коул Бразерс». В торговом зале. Продает косметику вместе с молодыми девчонками. Ее все любят. Говорит, она их мама-утка…

– Я рад за твою маму. Всегда любил ее.

– А она – тебя, дружище… Но суть в том, что Вселенная есть изменения. Таково естественное состояние вещей. Если продержаться достаточно долго, что-то поменяется. Все меняется. Кассиус Клей становится Мухаммедом Али. Дилан берет электрическую гитару вместо акустической[24]. «Уэнсдей»[25] выигрывает лигу. Перемены. В этом вся жизнь. Нужно терпение. Пережди. У тебя был неудачный период, но дела идут в гору, Уилбо. Просто надо потерпеть.

Уилбур с теплотой посмотрел на друга. Но Дух испытывал лишь сожаление. Чарли был таким замечательным другом, но, как и всех остальных, он потерял его где-то по пути. Сейчас это казалось ужасно нелепым. Ему следовало поднапрячься. И не отпускать его.

Затем Уилбур увидел кого-то еще. Он увидел Духа, стоящего там. И Дух это понял. Уилбур смотрел ему прямо в глаза. Момент, который он туманно припоминал. И который списал на очередную галлюцинацию.

– Уилбур? Это я…

Уилбур легонько хлопнул Чарли по бедру тыльной стороной ладони.

– Ты это тоже видишь?

– Что?

– Мужик. Странный какой-то. Похож на меня. Только волосы длиннее.

– Это знак из будущего. Что я тебе говорил? Надо отрастить волосы. А ты – вылитый Фрэнк Синатра.

– Уилбур? – вопросительно сказал Дух. – Будь хорошим другом…

Но его не было слышно. Или хотя бы видно.

– Ну вот, – вздохнул Уилбур. – Пропал.

Игла добралась до конца пластинки. Чарли включил свой маленький черно-белый телек и пошевелил антенну, чтобы настроить картинку. Ничего так и не вышло. Чарли рассмеялся, но ни над чем конкретным, и смех не останавливался, пока не прибыл поезд.

Дух услышал Агнес. Ее отчетливый, как свист, голос.

– Запрыгивай! Время нельзя терять.

И во всей этой суматохе ее слова отозвались в нем, как удар в колокол.

Время нельзя терять.

И он обдумывал это, пока шел к поезду.

Все это время. Все эти потери.

И он гадал, почему у него не получилось лучше, лучше прожить время, пока был такой шанс.

Двойник

Дух чувствовал раздражение. Он думал о словах мисс Грэм: «Не стоит оправдывать чьи-то ожидания. Даже если для этого придется нарушить правила». И по мере того, как жизнь, за которой он наблюдал, развивалась, росло его непреодолимое желание спустить ее с рельсов и попытаться изменить путь.

Он сел рядом с Агнес.

– Я могу видеть себя, – сказал он ровно, но напряженно.

– Что?

– Не только в младенчестве, – его взгляд был устремлен в пол вагона. – Думаю, были моменты, когда мое живущее, уже не детское «я» могло видеть меня… Тогда в кинотеатре, на свидании с Элис. И в книжном магазине, когда я попросил себя обернуться, чтобы увидеть Мэгги, и «я» обернулось. И вот сейчас у Чарли, когда мы были под кислотой…

Агнес кивнула и тихонько вздохнула. Они проехали мимо уставшего после работы Уилбура, который смотрел, как Нил Армстронг делает шаг из модуля корабля «Аполлон-11» на Луну.

– Ты прожил восемьдесят один год. Видел ли ты когда-нибудь свой собственный дух?

– Не знаю… Может, да. А может, нет. В любом случае, разве не ты говорила, что вот это вот прошлое – не воспоминание, а нечто живое?

Уилбур уставился на свои сандалии. Они мысленно вернули его в свадебное путешествие.

– На самом деле, однажды со мной случилась очень странная вещь. Во время свадебного путешествия в Венеции. Во всем остальном этот день был замечательным. Наверное, самым счастливым в моей жизни. Но на мгновение мне показалось, что в толпе на мосту Риальто я увидел своего двойника. На нем была та же самая одежда, что и на мне. Вот эта одежда. Тогда я ничего особенного не подумал. Решил, что это просто галлюцинация. Я только закончил читать «Двойника» Достоевского – потому что тогда я действительно читал книги, а не просто продавал их, – и она произвела на меня большое впечатление, поэтому мне показалось, что я увидел своего двойника. Я был голоден и выпил вина. В Венеции стояла жара, и я до этого не бывал за границей. Решил, что все это просто вскружило мне голову. Но теперь я думаю, что видел меня.

Агнес встревожилась, на мгновение.

– Может, так, старина, а может, и нет. Значения это не имеет, потому что на самом деле ничего не произошло.

Уилбур с интересом разглядел замешательство на ее лице.

– Ты говоришь так, будто все могло произойти иначе. Будто я мог каким-то образом что-то изменить.

– Интересная гипотеза, но что, черт возьми, ты хотел бы изменить? Это был твой медовый месяц. Ты только что женился на девушке, которую любил…

Поезд замедлил ход. Уилбур посмотрел в окно, затем снова на Агнес, но ее уже не было. Вероятно, она поняла, что он собирается задать вопрос, слишком сложный даже для нее.

Кладбище

Однажды, где-то в 1969 году, Полночный поезд остановился на кладбище.

Странно быть духом среди могил.

Имена на надгробиях навели его на размышления. Каким был их опыт? Проносились и замедлялись ли их