Полночный поезд - Мэтт Хейг

– Агнес, пожалуйста, ответь мне на вопрос… Если бы рельсы сменили направление, если бы исчезли и я, и Полночный поезд… что бы случилось с тобой? С духом Агнес Багдейл. Ты бы тоже исчезла?

– И да, и нет. Оказавшись в вечности, ты можешь быть везде одновременно. Я бы осталась в вечности… Но не оказалась бы в поезде, потому что он бы сошел с рельсов и исчез, так как жизнь, проносящаяся перед тобой, перестала бы быть той, которую ты прожил. И Уилбур из прошлого вошел бы в другую жизнь, которая вполне могла бы оказаться хуже.

– Вот как, – произнес Уилбур, довольный тем, что Агнес не грозит опасность.

– Пусть это будет предупреждением.

По правде говоря, Уилбура ее ответ удовлетворил не полностью. Он чувствовал, что в ее логике должен быть изъян. Способ достичь вечности и в то же время любить Мэгги как-то по-другому. Но Агнес была книготорговцем и к тому же, в данный момент, вселенной, поэтому спорить с ней было довольно сложно.

– Ладно, Агнес. Я понимаю.

И какое-то время он действительно так думал.

Трапеция

В окне поезда Уилбур подходил к телефону. Дух увидел его улыбку и понял, что звонит Мэгги. Он вспомнил этот эпизод. Она рассказала ему, что месяц назад рассталась с Эдвардом. Он подтрунивал над ней, когда она приехала в гости к его родителям, и там они поссорились. Она поняла, что никогда его не любила.

Уилбур набрался смелости пригласить ее на свидание, и она согласилась. На следующей остановке Дух последовал за Уилбуром, который направлялся к «Дворцу», чтобы встретиться с Мэгги.

Она переоделась в подсобке, и теперь на ней были берет, водолазка и слегка неловкая улыбка.

Свидание прошло не так, как он хотел.

Весь вечер Мэгги держалась отстраненно. Причина этой защитной вежливости раскрылась в пабе «Каменный дом», когда она сообщила ему новость: через два дня после того, как он позвал ее на свидание, ей поступило невероятное предложение. Она переезжала в Лондон. Она будет работать в дизайнерской компании «Трапеция», куда ей посоветовал податься преподаватель.

– Я не могу отказаться. Они лучшие в стране…

Так что свидание ни к чему не привело. Они остались в подвешенном состоянии. Поцелуя под дождем не случилось. И он не пригласил ее на танцы в ночной клуб «Пенни Фартинг», как планировал. Уилбуру потребовалась каждая капелька выдержки, до последней, чтобы не раскрыть свои чувства к ней. Чтобы не сказать, как она ему нужна. Трудно бороться за отношения, которых даже нет.

Ближе всего он оказался к этому, когда они прощались.

– Я буду скучать по тебе.

– Ага. Я тоже буду скучать.

И объятие длилось немного дольше, чем диктует вежливость. А потом они несколько секунд молча смотрели друг на друга, наблюдая, как все их совместные возможности испаряются в ночи.

Девятнадцать месяцев

Чарли в пабе после работы рассказывает Уилбуру, что битлы распались… Уилбур на велосипеде специально поворачивает направо, чтобы объехать Эклсолл-роуд… Открытие детского отдела со специальными стендами для Доктора Сьюза и «Волшебника Земноморья»… Работа, работа, работа… Вдалеке на горизонте – чемпионат мира по футболу в Мексике… Спутник в Китае… Циклон в Пакистане… Затем на переднем плане – Эдит, запивающая таблетки чаем с молоком и заедающая их куском торта… Он в одиночестве на скамейке на кладбище… Работает в подсобке с Чарли… Лежит в постели без сна и внимательно слушает, как по пустой утренней улице едет молоковоз… Толпы людей в книжном магазине в субботу… Движется мимо водопада в парке Эндклифф… Уилбуру звонит Мэгги, говорит, что несчастна в Лондоне и возвращается домой… Одно быстро сменяет другое… Целая жизнь, состоящая из многоточий… Каждое прибытие – все равно что отъезд…

Теплое белое вино

Дух стоял в фойе новенького шеффилдского театра «Крусибл».

Зал был битком набит людьми в коричневых костюмах и платьях-халатах. Устраивали прием с вином по случаю открытия. Он увидел живущее «я» в пиджаке и сиреневой рубашке, с недавно отросшими, но задержавшимися ненадолго усиками, болтающего с крупным краснолицым мужчиной из «Йоркшир пост».

– Даже с этими чудовищными усами, – сказал Дух сам себе, – выглядел я ничего так.

И тут он вспомнил, что это было. Он оказался там именно в тот момент, когда Уилбур осознал, что Мэгги тоже сюда пришла.

Дух заметил, как лицо его живущего «я» просияло, когда он увидел ее, как свет в окне. Он изо всех сил старался не выдать себя, но постоянно украдкой бросал на нее взгляды. И вскоре он буквально уставился на нее в надежде, что она его заметит. Он подумал об «Анне Карениной», о том, как Левин убеждается, что любит Китти, когда видит ее на льду.

Уилбур же, встретив Мэгги, испытал такое облегчение, будто какая-то часть его души весь последний год не дышала.

Но облегчение, которое он почувствовал, случилось в тот же момент, когда он испугался, осознав, что любит ее. Не то чтобы он думал о ней сутки напролет. Он с головой погрузился в работу, магазин процветал. Но несмотря на то, что работа стала для него своего рода анестезией, Мэгги никогда до конца не покидала его мысли. Каждый раз, сидя у могилы Даги, он думал о ней. Каждый раз, направляясь мимо парка Эндклифф, он думал о ней. Каждый раз, когда он хотел поделится с кем-то внутренней болью, он думал о ней. Он всегда надеялся, что у нее все хорошо и она счастлива, но никогда ничего не предпринимал. Он полагал, что не нужно излишне усложнять ее новую жизнь в Лондоне.

Поэтому для него стало неожиданностью, когда она позвонила и сообщила, что возвращается домой. Она сказала, что устроилась дизайнером в «Крусибл» и спросила, будет ли он на открытии.

Он пытался сосредоточиться на том, что говорил журналист, но упустил суть. Он просто смотрел на Мэгги в вельветовом бордовом платье, которая непринужденно и изящно беседовала с незнакомыми ему людьми.

– Непростительная ошибка, не так ли? – говорил мужчина из «Йоркшир пост».

– Извините, – сказал Уилбур. – Какая ошибка?

– Перевод в десятичную систему нашей национальной валюты![28] В следующем году они вернутся к фунтам, шиллингам и пенсам, попомните мои слова. Держу пари, в магазине сейчас полный бедлам…

Взгляды Уилбура и Мэгги встретились.

– Да это не то чтобы ужасно. Простите, Терри, но я только что заметил здесь старого друга…

Он пробрался сквозь толпу к ней.

– Привет, хулиган, – сказала она, вежливо отстраняясь