Полночный поезд - Мэтт Хейг

Мимо прошла пожилая женщина, которая возложила цветы.

Она добро и слегка озорно посмотрела на них.

– Добрый вечер вам обоим.

– Добрый.

Когда она ушла, Мэгги сказала:

– Она подумала, что мы – парочка.

– Что ж, реальность – это восприятие. Так говорит мой приятель Чарли под кислотой… Он сейчас работает в «Багдейле». Я пытаюсь вывести его на путь истинный. Устроил его на работу. Он ведет весь учет.

– Ты несешь чепуху, – сказал его Дух. – Ты всегда нес чепуху, когда нервничал. Ей дела нет до Чарли и его учета. Она ждет от тебя первого шага, потому что по-настоящему не счастлива с Эдвардом, и он ужасно с ней обращается, вот и вся правда. Он пытается контролировать ее, а она хочет вырваться на волю, убежать, и намекает на это, а ты застыл, как чертов лимон на натюрморте. Скажи ей, что думаешь о ней!

Уилбур обернулся, словно искал кого-то.

– Все хорошо, Уилбур? – Мэгги заметила, что он выглядит рассеянным.

– Да. Прости. Просто чувствую, будто слегка схожу с ума. Показалось, что я что-то услышал.

– Услышал что?

– Как будто кто-то говорит. Да нет. Ничего.

– Господи, – прошептал Дух.

Уилбур отмахнулся. Возможно, он и не услышал ни одного слова Духа, но кое-что из сказанного, кажется, до него дошло.

– Когда я с тобой, – произнес он.

– Что? – сильнее озадачилась Мэгги.

– Отвечаю на твой вопрос. Я чувствую себя свободным, когда я рядом с тобой. Я не имею в виду ничего такого. Знаю, у тебя есть парень. Но я просто должен сказать это тебе. Я чувствую себя свободным с тобой. Сидя на скамейке. Болтая. Более свободным я еще никогда не был.

Мэгги посмотрела на него. Сначала ничего не происходило. Но потом она улыбнулась, и дверь как будто распахнулась.

Она наклонилась и поцеловала его. Едва прикоснулась – но к губам.

– Ой, – сказал он, всего лишь «ой».

– Прости, – сказала Мэгги.

– Нет. Ты прости.

И в этот момент Дух услышал свист поезда. Он встал, но не двинулся с места, пока не услышал позади себя голос Агнес, резкий, как порыв зимнего ветра.

– Залезай в поезд немедленно, Уилбур Бадд.

Встряска

Агнес выглядела взволнованной. Она постукивала пальцами по ноге. Поезд не сразу поехал, но когда тронулся с места, она выдохнула и откинулась на спинку сиденья, явно почувствовав облегчение.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что только что произошло, старина? – Несмотря на привычное «старина», ее голос звучали резко и отчаянно.

Дух сел на зеленый бархат сиденья головного вагона под своим портретом.

– Ничего не произошло. Он меня не услышал.

– Что-то все-таки просочилось. И она поцеловала тебя за много лет до того, как это произошло на самом деле.

Агнес посмотрела в окно. Они проехали мимо протеста у художественного колледжа и сидящих на дороге перед ним студентов. И мимо Уилбура, бегущего с работы на этот же протест.

Поезд затрясся и загремел, как жестяная банка во время землетрясения.

– Держись, Уилбур, держись.

– Что происходит?

– Возможно, мы сойдем с рельсов… Ты внес изменения в ход событий.

– А что будет, если мы сойдем с рельсов?

– Ну, ты исчезнешь. Весь Полночный поезд исчезнет. Ты не попадешь в вечность. Потому что ты – дух не какого-то там Уилбура Бадда, а конкретно этого Уилбура Бадда, который прожил определенную жизнь и женился на Мэгги Шоу в церкви Святого Тимофея в 1974 году. Того, кто получил большой кредит в «Йоркширском банке», чтобы открыть еще один магазин, а после – много магазинов. Того, кто поменял название «Книжного магазина „Багдейл“» на «Книги Бадда», когда Чарли убедил его, что чем короче, тем лучше, взять хотя бы «Ай-Би-Эм» или Боба Дилана. Того, кто пять раз побеждал в номинации «Йоркширский бизнес-чемпион»… Кого три разных созыва правительства Великобритании приглашали для консультации… О ком была опубликована обзорная статья в «Сандей таймс» и кто владел шестью домами в трех странах… Других путей нет. Как и других направлений. Ты не сможешь попасть в другую жизнь, потому что ты – Дух этой жизни. Понимаешь? Ты движешься в сторону вечности. Своей вечности. А не к альтернативной версии себя. И если что-то изменится, ты это потеряешь.

На Уилбура навалилась усталость.

Но затем поезд перестал дергаться и раскачиваться.

– Вот как, – сказала Агнес самой себе. – Были какие-то помехи, качка, небольшие отклонения, но, похоже, мы снова на рельсах. Твои слова и поцелуй не поменяли кардинально направление движения, старина.

– Может, зря. Может, так было бы лучше.

– Что же, то были лишь незначительные колебания. По дороге домой ты напевал другую песню. Но Мэгги осталась с Эдвардом, потому что чувствовала себя виноватой, а ее жизнь была занята учебой в колледже и работой в кинотеатре. И ты тоже не сильно отклонился от пути из-за рецидивирующего психического заболевания матери, – включая длительный приступ агорафобии, – да и дел у тебя было по горло, к тому же в этот период жизни ты был неисправимо застенчив. Так что направление остается прежним. И это хорошо. А теперь посмотри в окно: канун Нового 1969 года. Когда Мэгги попала в снежную бурю по дороге от Эдварда. Когда она постучала в твою дверь и попросила укрытия. «Как Мария и Иосиф», – сказала она. По телевизору снова показывали телеконцерт Элвиса. Посмотри-ка, вот вы сидите с матерью, а мистер Пресли поет «Я потрясен». Но, к счастью, встряской здесь и не пахнет, потому что именно так вы и провели тот Новый год, ведь правда? Вплоть до твоего сомнительного свитера…

– Так и есть, – сказал Уилбур, вспоминая, как добра была Мэгги к его матери. Вспоминая, как она потакала всем ее безумствам в течение тех двух часов, пока не прекратился снегопад. И вспоминая тоску, которую испытывал, когда она ушла. – Но почему это хорошо? Наверное, существует лучшее направление для моей жизни.

Агнес нахмурилась так, словно Уилбур был какой-то максимально эзотерической книгой, для которой она точно не являлась целевой аудиторией.

– Уилбур, не раздражай меня. Это было предупреждение. Просто подумай. Если бы ты сменил путь, твоей вечности не было бы. Ты бы исчез. Ты бы не попал в вечность и лишился шанса снова встретиться с Мэгги.

Уилбур посмотрел на нее. Он не понимал, почему, но она переживала за него. Как и тогда, когда он еще ребенком заходил в книжный магазин без гроша в кармане. Ему нравилась ее забота, но она его тревожила. И ему нужно было кое-что узнать, потому что он тоже