Полночный поезд - Мэтт Хейг

Чарли взволнованно шлепнул журналом по столу.

– Глянь-ка, Уилбур! – сияя, воскликнул он. – Ты звезда! Прям Зигги Стардаст от книг![29]

Дух посмотрел на Чарли. Все еще с длинными волосами, но зато в рубашке с короткими рукавами и при галстуке. Он понял, как ему повезло. Иметь такого друга. Который так искренне радовался его успехам.

И поезд остановился прямо в подсобке, прежде чем Дух успел дождаться его ответа.

– Эта остановка совсем короткая, – сказала ему Агнес. – Как хвост у бобтейла. А следующая будет еще короче.

– Так будет и дальше?

– Нет. Не всегда. Полночный поезд вроде как задерживается столько, сколько нужно, а счастье нас часто особо ничему не учит…

И вот поезд остановился, возможно, в самом счастливом месте. Улица с каменными домами на две семьи возле небольшой часовни церкви Святого Тимофея на окраине города.

Он пробыл там всего минуту-другую – ненамного дольше, чем если бы просто смотрел из окна поезда. Но воочию все казалось реальнее. Возможно, именно поэтому и была сделана остановка. Чтобы он действительно прочувствовал реальность момента, который до этого видел со стороны только на фотографии.

Он заметил себя и Мэгги, выходящих из церкви под палящим августовским солнцем. Гости выстроились на газоне вдоль узкой дорожки. Конфетти бросали с энтузиазмом, особенно Чарли и Клодетт.

– Счастливая пара! – Сияла Клодетт.

– За Баддов! – кричал Чарли, уже изрядно подвыпивший, готовясь к речи шафера в пабе «Портрет королевы».

Затем Клодетт добавила с театральным пафосом:

– Под-БАДД-рим молодоженов!

Мэгги рассмеялась немного смущенно, но глаза ее засияли, когда она увидела, как ее отец Альфред гордо хлопает в ладоши. А Уилбур улыбался гостям, пока свадебный фотограф Джим, он же владелец паба «Портрет королевы», который украшали им же сделанные снимки, присел, чтобы выбрать более удачный ракурс.

– Что за день! – Вздохнул Дух, улыбаясь и погружаясь в воспоминания, а Мэгги в это время повернулась к гостям спиной, чтобы бросить букет, который поймала Дорин.

– Выкусите, я поймала! Теперь осталось только случайно натолкнуться на Пола Ньюмана!

Снова смех. Но только не в глазах Дорин.

Дух заметил свою мать. Она смотрела на него с улыбкой. Он вспомнил, что в тот день мало с ней разговаривал, не желая, чтобы она ляпнула что-то не то, как часто бывало. Но сейчас, оглядываясь назад, это казалось маловероятным.

– Ох, мам, прости. Я даже не старался, хотя должен был…

И он вздрогнул, услышав ритмичный гул сзади.

– Нет, – сказал он, когда поезд остановился прямо на газоне у церкви. – Нет, Агнес, слишком рано. Можно мне остаться?

– Не переживай, – сказала она. – Следующая остановка – ваш медовый месяц.

И вот он вернулся в поезд и мельком увидел остаток дня. Чарли, курящий травку в туалете «Портрета королевы», чтобы унять нервы после своей речи… Дорин, обнимающая Мэгги и рыдающая у нее на плече… Клодетт и Чарли, энергично отплясывающие под какую-то неизвестную и давно позабытую песню на свадебном танцполе… Его мать, говорящая что-то Альфреду, разрезая киш…

Проблема заключалась вот в чем: все, что когда-то в жизни казалось очень медленным, теперь слишком ускорилось. Но хотя время сократилось, интенсивность ощущений возросла. Если обычная жизнь была похожа на глоток воды, то наблюдать за тем, как она проносится за окном поезда, было похоже на проглатывание рюмки за рюмкой.

Он был пьян и измотан этой рябью.

– Хотел бы я замедлиться, – пробормотал Дух, когда Агнес снова появилась рядом. – Хорошее всегда проносится слишком быстро… И затем мы перейдем к другому…

– Дело не в том, что что-то – хорошее, а что-то – плохое, старина. Уж ты-то знаешь это не хуже меня. Дело в том, что твоя память отбирает в качестве референсов, чтобы в конце ты мог сказать: «Вот кем я был». Вот на чем ты задерживаешься. Там и находятся станции. Вместе они вырисовывают настоящего тебя.

Конечно же, тут он увидел «я» в аэропорту, одетого так же, как Дух. Те же сандалии, расклешенные джинсы, рубашка с коротким рукавом. Растрепанные волосы и огромные бакенбарды. Уилбур смотрел на табло вылетов, ожидая объявления посадки на рейс в Венецию. Мэгги в оранжевом комбинезоне стояла рядом; она выглядела счастливой, бодрой и жизнерадостной. Они держались за руки.

И вот, наконец-то, поезд начал притормаживать.

За окном ничего не было видно.

– Венеция, – пробормотала Агнес самой себе. – Город, предназначенный прежде всего для человека, как сказала Патрисия Хайсмит в «Талантливом мистере Рипли». Без машин, понимаешь ли. «Улицы точно вены, а люди – циркулирующая по ним кровь»[30].

– Ты бывала в Венеции? – спросил Дух.

– Нет, вообще-то не бывала, – она покачала головой. – Я не особо любила путешествовать. Кому нужно куда-то уезжать, когда есть детективный роман, а? А теперь послушай, старина. Здесь, как нигде, важно, чтобы ты не разговаривал со своим молодым «я». Ты сказал, что видел себя именно во время медового месяц. Как ты уже понял, если в прошлый раз ничего не произошло, это не значит, что и дальше не может поменяться. А если твое прошлое изменится, то не будет ни загробной жизни, ни твоего духа, ни вечности. Не возись там, когда услышишь свист. Усек?

«Ничего я не усек, – чуть не выпалил он. – Мне понятно только одно: я хочу, чтобы живущие Мэгги и я были счастливы».

Но Уилбур посмотрел на Агнес и задумался, нужно ли вообще что-то ей отвечать.

В итоге он решил, что молчание лучше лжи.

Отель «Прозерпина»

Полночный поезд прибыл к Гранд-каналу в Венеции.

Дух огляделся.

Увидел на воде гондолы, а на земле – туристов и голубей.

К берегу направлялось водное такси.

Позади него стоят обветшалый отель с терракотовым фасадом. Над дверью висела элегантная расписанная вручную сине-белая вывеска: «Отель „Прозерпина“».

Вот он и на месте.

Пятница, 9 августа 1974 года.

Он повернулся к каналу. Конечно же, пара, сидящая в задней части водного такси – это его «я» и Мэгги. В тот день он был по-настоящему самим собой, поэтому дух его выглядел именно так. И даже его первый в жизни полет не сумел стереть улыбку. На лице читались дикий энтузиазм и любопытство. И это неудивительно.

Когда Мэгги с тяжеленным «Пентаксом» на шее ступила на берег из водного такси, ее лицо тоже сияло энтузиазмом.

Так далеко от дома они еще не уезжали. Уилбур даже в Лондоне не бывал. Поехать в Венецию для них было сродни попасть на другую планету.

– Охренеть, как здорово, – сказала Мэгги.

– Даже лучше, чем