Цельсиус - Андрей Гуртовенко

Я оставила машину на подземной стоянке. Поднялась в квартиру, приняла душ. Спокойно обдумала, что надеть сегодня вечером. Хотя особого выбора у меня не было. Его у меня отнял Руслан. И теперь на ужине в яхт-клубе на мне должно быть что-нибудь сбивающее наповал. Что-нибудь соблазнительное настолько, что даже легкая тень моей неприступности оставила бы глубокие незаживающие раны. Я вспомнила одутловатое лицо Котомина, его масленый взгляд. Придется пообещать ему чуть больше, чем обычно. Пообещать то, что он не получит. Хоть я и не очень люблю этого делать. Но мне больше нельзя ни прятать, ни прятаться. Поэтому платье-бюстье, без вариантов. Светло-голубое, открытые плечи. И обязательно каблуки, линия спины должна соответствовать. А вот экспериментировать с макияжем я не стала. Только сделала губы на полтона ярче, чем обычно.

Я вызвала такси. По дороге в бюро заехала в салон, где для меня отыскали небольшое окно. Его как раз хватило на укладку. Сегодня мне нужен был контраст с платьем. Контролируемая неприступность. И я попросила убрать волосы назад, максимально открыв лицо.

К шести тридцати я вернулась в R.Bau. А еще через полчаса снизу позвонили и сообщили, что меня ожидает машина.

Все-таки мне симпатичны долларовые миллиардеры. Хотя бы тем, что период дешевых понтов у них давно позади. Никаких тебе семиметровых лимузинов. Никаких «Роллс-Ройсов» и «Майбахов». Простой и неброский, подобно аристократу в четвертом поколении, «Бентли». Молчаливый предупредительный водитель. Прохладный тонированный салон. Ненавязчивая, едва слышная фоновая музыка.

Яхт-клуб занимал большое трехэтажное здание. Стальной каркас, ребра которого без труда угадывались в фасаде, позволил сделать свободную планировку внутреннего пространства. На мой взгляд, даже чересчур свободную. Излишек свободы всегда компенсируется отсутствием чувства меры. Это универсальный принцип. Достаточно вспомнить Руслана с его свободой выпить в любой момент. Снова и снова оборачивающейся многодневными запоями.

Котомин встретил меня у входа в ресторан. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело. Поэтому даже не попытался чем-то меня поразить. Ну разве что своей неожиданной галантностью.

Перед ужином мы осмотрели яхт-клуб. Котомин провел меня через первый этаж. Мы поднялись с ним на второй уровень. Затем на третий. Вышли на крышу. Все это, конечно, требовало полной перепланировки. Я привычно начала двигать стены и вымарывать любой намек на орнамент. Заменять архаичные материалы на современные. Потемневшие деревянные панели на стенах, виниловое покрытие, плексиглас, кафельную плитку – на натуральный камень, хромированную сталь, стекло и бетон. Но почти сразу остановилась. Все то же самое мне хотелось проделать практически с любым помещением, в котором я оказывалась. Думаю, Руслану здесь будет где развернуться. Очень интересно посмотреть, что у него получится.

Мы вернулись в ресторан. Для нас отгородили часть выходящей на воду террасы. По периметру расположилась охрана. Безучастные выбритые затылки и крепкие шеи.

Котомин отодвинул для меня стул. Я села. Положила рядом с собой сумочку-клатч и телефон.

Волны мягко разбивались о бетонную балку у границы террасы. К солоноватому запаху воды примешивалось что-то неопределенно-химическое. Прямо перед столом, за которым мы сидели, открывался вид на причал с белыми яхтами. И еще дальше виднелась высотная застройка городских кварталов. Уродливые типовые коробки-ульи. Я немного опустила взгляд и постаралась сосредоточиться на слегка покачивающихся яхтах.

Официант откупорил запотевшую бутылку шампанского. Низко, почти у самой воды пролетела, крича, чайка. Белое планирующее движение. Идеальная дуга природной окружности.

– Ну что, вернулся Руслан из Франции? – спросил у меня Котомин.

Но я была готова. Сегодня я была готова ко всему.

– На выходных. Руслан возвращается на выходных.

– Ну дай-то бог… – с едва заметной усмешкой проговорил Котомин, и у меня опять возникло ощущение, что ему все известно.

Больше за ужином он о делах не заговаривал.

В принципе, он был интересным собеседником. Мог себе это позволить. Много чего видел. Много где бывал. Он старался, как мог. Но все равно постоянно себя выдавал. Едва ли не каждым своим словом. Интонацией. Каждым украдкой брошенным взглядом.

У меня был четкий план на сегодняшний вечер. Старая как мир уловка. Раскачать его, вывести из равновесия. И, добившись своей цели, отступить.

Я аккуратно разогревала его вожделение. Медленно-медленно. Главное, не торопиться. Один откровенный взгляд. И все, заморозка. Ледниковый период. Минут пять. Или семь. Лед в окончании фраз, отсутствие контакта глазами.

И снова взгляд. Еще более откровенный. Двусмысленная игривая фраза. И вновь шаг назад, в холод и абсолютную неприступность.

Мне даже не понадобилось включать все свое обаяние.

Через час передо мной сидел уже не мужчина. Хорошо разогретое, изысканное блюдо. Из страсти, похоти и вожделения. Я взяла в руки вилку и нож.

– Думаю, что вашему яхт-клубу действительно не помешает редизайн. И вряд ли вы найдете кого-то, кто справится с этим лучше Руслана.

Казалось, Котомин даже не сразу понял, о чем речь.

– Вы что-нибудь решили в результате с договором? Мы бы могли подъехать к вам вместе с Русланом. Скажем, во вторник, – проговорила я скучающим голосом, словно речь шла о соусе в моем салате.

– С договором? – переспросил, очнувшись, Котомин. – На эскизный проект?

В этом и заключается основная проблема одноклеточных. На пути к вожделенной цели все остальное начинает представляться им досадной помехой.

– Мне кажется, что в этом уже нет необходимости, – я улыбнулась, еще раз воткнув вилку в его либидо, глубоко, как только могла. – Как я поняла, Руслан вам что-то уже «порисовал». Так что предлагаю сразу договор на полный дизайн-проект, чтобы не тратить попусту ваше время. Ну и стандартная пятидесятипроцентная предоплата.

– Да хоть стопроцентная, – Котомин пожирал меня глазами.

– Как скажете. Стопроцентная так стопроцентная. Тогда мы с Русланом подъедем к вам с документами во вторник. В четыре вам удобно?

Котомин рассеянно кивнул.

– Сюда?

Он снова кивнул.

Дело было сделано. В понедельник мы согласуем окончательный вариант договора. И во вторник его подпишем.

Я обворожительно улыбнулась. Попросила себе водки со льдом. Много льда и пятьдесят граммов шведской водки. Выпрямила спину, максимально обозначив грудь. Еще немного, и мужчина напротив меня начнет плавиться. В буквальном смысле слова. Пора было закругляться.

Через полчаса мы закончили ужин и спустились к причалу. Неугомонные чайки кричали где-то вдалеке. Солнце почти уже село. На террасе ресторана зажгли фонари. Пару раз Котомин как бы невзначай коснулся моей руки. Я реагировала нейтрально. То есть никак. Мне оставалось только выбрать момент, чтобы попрощаться. И, не давая Котомину опомниться, уйти.

Мы вышли на причал. Котомин указал на самую большую яхту метрах в пятидесяти от нас. «Вот эта моя», – сказал он. И не дождавшись от меня