Пыжма - Елена Антипова

полупрозрачные кусочки. Кожей на хребте я чувствовал, что справа с березы уже готовится слететь ворона. Она мне не помеха. Но, проворная и привычная к людям, она может успеть стащить немного угощения раньше, чем я посмею двинуться. В избе затопали. Мальчишка, босой и копченый от солнца, замер поодаль:

– Тять, вы чего?

– А, Тимка! А ну, марш в избу! И так сопли до пупа.

Мужики прекратили возню. Зыркнули друг на друга и поплелись вслед за детенышем в дом.

Ворона дожидаться не стала и с гарканьем спорхнула передо мной. Я зашипел, но она нагло ухватила клювом кусок и снова взмыла в воздух, унося с собой добычу. Я проводил ее левым глазом и нетерпеливо ощупал языком то, что осталось. На вкус пища была кисловатой, пахла брагой и лебедой, но сами хрящики были вполне съедобны. Я подбирал их и заглатывал, жмурился от удовольствия. Неведомая сила поднимала меня над землей…

– Эх, Дима-Дима!

Я открыл глаза и увидел прямо перед собой согнутые в коленях свои ноги. Константин стоял рядом, придерживая меня за плечо. Во рту у меня стоял гадкий привкус желчи.

– Очухался? Тебе бы сосуды проверить, что ли. Больно ты часто валишься. Щас…

Я сидел, облокотясь о балясины крыльца. Справа от меня расплывалась постыдная рвотная лужа.

– Ну ничего-ничего. Попей-ка. Сам я дурак, предлагать такое. Хочешь, до утра оставайся, я сам на бане лягу, у меня там диванчик.

Я попросил подождать еще немного. Ночевать в чужом доме не хотелось. Мы спустились в огород, и, пока я приходил в чувство, Константин водил меня от куста к кусту, хвастался своими агрономическими успехами. Потом мы взяли Юту на поводок и пошли к моему дому:

– Провожу, а то мало ли. Опять вырубишься.

Я был очень благодарен Константину. За эту его заботу. Подумать только: единственные люди, готовые заботиться обо мне, остались теперь только здесь, в этой полумертвой глубинке. И ведь ничего же хорошего я им не сделал. Я их даже не знал, как, видимо, во всякое время условный интеллигент не знает условно «своего» народа. Да в самой этой оппозиции уже – неприятие и противодействие. Какой из меня интеллигент, в конце концов? Без роду-племени, а все туда же: «глубинка, дремучие люди…» Мне стало невыносимо стыдно. Пожимая на прощание руку Константину, я в первый раз прямо и внимательно посмотрел ему в глаза. Он стоял спиной к закату, и в зрачках его я видел свою тень.

Слабость не отступала. Она перетекала в тяжелую сонливость, и я рад был, что скоро смогу запереть на засов свой пыжменский дом, остаться там до утра и проснуться по будильнику.

Глава 20

По будильнику проснуться не получилось, мочевой пузырь поднял меня с рассветом. День солнечный, работы после выходных обыкновенно не бывает много. Жаль только, что Тамарина кастрюля так и осталась в доме полицейского. Но ничего, будет повод зайти к ней не только сегодня.

К пяти вечера я уже полностью развязался с делами и шагал с рюкзаком в сторону Ветлужской. Взял какого-то полусладкого и конфеты, на кассе прихватил шоколадное яйцо и пачку презервативов. Кассирша после каждого очередного пика коротко поднимала глаза на меня, кривила рот. Расплатившись, я поблагодарил ее нарочно громко и пожелал хорошего дня. Она только фыркнула мне в спину.

Тамара была дома. Это было ясно по дыму из трубы. Вечерело, и в футболке становилось зябко. Нужно бы съездить в город хотя бы за одеждой по погоде. Но потом, это потом. Я остановился возле дома, не зная, как лучше постучать. Подошел к окну, пробарабанил в стекло и пригнулся у стены. Я слышал, как она подошла, огляделась, постояла немного, так ничего и не разобрав. Я высунулся постучать второй раз, но она успела меня заметить. Из-за двойной рамы было едва слышно:

– Ох, дурак!

По пути до крыльца я чувствовал, как она там, внутри дома, идет мне навстречу. Когда она отперла замок входной двери, я уже был спокоен за исход встречи и улыбался именно что как дурак.

– У меня вообще-то ружье. Не разберу и зашибу ненароком. Не боишься?

Я протянул ей пакет.

– Чего еще выдумал? А кастрюля? Когда вернешь?

Я похвалил пельмени, глупо врал, что берегу их как ценнейший ресурс и стараюсь не есть без повода. Только по праздничным и престольным дням. Тамара хмурилась, не спешила впускать меня в дом. Я примолк и скорчил щенячью морду. Ну прости. Правильно говоришь: дурак. Я же не хотел обижать. А вот те на: расстроил. Прости. Она освободила дверной проем. За спиной ее в двух шагах ждал окончания нашей беседы Борька. Я подозвал его и одарил шоколадным яйцом.

– Ладно, заходи. Но больше не покупай ему сладкое, нельзя ему. Фрукты лучше.

Я немного опешил от этого непрямого обещания чего-то долгого, загаданного наперед, но скоро забыл и об этой неловкости.

– С чистого листа, говоришь? Тогда и пить мы с тобой сегодня не будем.

Я поинтересовался, что же тогда мы будем делать. Игривая моя интонация не понравилась Тамаре:

– Снимать штаны и петь «Разлуку». А вот ты сам мне скажи, чем приличные девушки на свиданиях занимаются?

Я завис. Наше первое свидание с Ольгой пришлось на время, когда и на мороженое-то не всегда деньги были. Цвел май, после учебы домой не хотелось, и я потащил ее по Нижневолжской до Гребного. Тогда еще не успели убрать синий забор, и он долго скрывал нас от остального города. Слева – Волга, под ногами щербатый бетон, изрытый настырными сорняками. Мы шли, болтали. Точнее, я болтал, а Ольга слушала. Это потом все у нас стало наоборот. А тогда она улыбалась, не стесняясь брала меня за руку, но до поцелуя так и не дошло.

За окном темнело все гуще. Я легонько коснулся Тамариного плеча. «Пойдем гулять?»

– Гулять? Да куда тут гулять? Ночью-то…

Но я видел, что она сомневается. Я встал из-за стола, двумя руками взял ее за плечи и зашептал, как самый настоящий сумасшедший влюбленный: «Наряжайся и приходи на Ветлугу, на наше место. Ну! Все ты знаешь! Где тогда под дождем, с тележкой. До свидания!» Я вылетел из дому, не дожидаясь возражений, правильных и понятных. Теперь я уже и сам верил, что влюблен в эту женщину, усталую, не брезгующую рюмкой, измученную обязанностью жить. Я маршировал к реке, подсвечивал тропу фонарем смартфона. Когда свет налетал на блеклые ранние цветочки, я наклонялся за ними, собирая