Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

– Пейте! – В голосе Аненкова послышались металлические нотки. – Воспоминания о вашем детстве я послушаю потом, вечерком, на досуге, а сейчас речь идет о нашем совместном труде для Родины! Вы не имеете права подвергать себя риску. Не представляйте врага наивным дураком, не думайте, что полученное вами безграмотное, с нашей точки зрения, письмо – только пустая угроза, только брошенные на ветер слова. А вот эту, вторую, ампулу передайте Ковригиной… Но проследите, чтобы она выпила содержимое ее на ваших глазах! – Орлов и Рощин с любопытством наблюдали за этой сценой.

– Ну, раз вы так настаиваете, придется выпить, – вздохнул Гущин.

– Не настаиваю, а приказываю, товарищ старший лейтенант, – еще спокойнее и тише сказал Аненков, и Гущин, почти машинально подчиняясь этому властному, спокойному тону, отломил кончик ампулы и вылил находящуюся в ней жидкость в стакан с водой. Взболтнув помутневшую воду, он залпом выпил и невольно поморщился. Почти тут же Гущин ойкнул, почувствовав жжение в желудке.

– Ничего, ничего, это пройдёт! – успокоил его Аненков, протягивая второй стакан с чистой водой.

Все с любопытством смотрели на Гущина, словно ожидали чего-то необычного. Но ничего не произошло, только лицо старшего лейтенанта слегка побледнело, очевидно, не столько от действия препарата, сколько от волнения. Смущенный общим вниманием, Гущин улыбнулся. Аненков прервал воцарившееся молчание.

– Для пользы дела, – он чуть помедлил и внимательно посмотрел на директора рудника, – я должен ознакомить вас всех с наметками плана наших общих действий на ближайшие дни. Если с вашей стороны последуют замечания и возражения, мы тут же обсудим их, а вечером я свяжусь с полковником. Если он утвердит наш план, мы сразу же начнем действовать. Нужно ли говорить о том, – он обвел взглядом присутствующих, – что все сказанное здесь должно остаться в этих стенах?.. А когда вы вернетесь на рудник, пусть каждый по вашему лицу определит: все идет нормально, все у нас спокойно, директор ездил в город за премиями!.. Не так ли?

И он еще раз взглянул на Рощина. Тот кивнул головой в знак того, что понял.

– Ну, вот и хорошо. А теперь выслушайте меня… – Вопреки ожиданию Аненкова, никаких дополнительных предложений не последовало.

– Ну, раз замечаний с вашей стороны нет, – сказал Аненков, вставая, – будем считать план в основном принятым. А вы, товарищ директор, простите, что оторвали от работы. Не сомневаюсь, что вы окажете нам содействие. Не буду вас больше задерживать!..

Он проводил Рощина до двери и на прощанье крепко пожал ему руку.

Выйдя в приемную, Рощин почти до глаз натянул кепку и направился к выходу. Но, поравнявшись с диваном возле стола секретаря, он внезапно остановился, с изумлением развел руками:

– Галина Васильевна, а вы зачем здесь?.. Простите, я не то хотел сказать. Вас тоже пригласили сюда? Тогда я дождусь, вместе вернемся на рудник.

Сидевшая на диване молодая женщина в военной форме улыбнулась уголками губ и слегка поклонилась, как бы прощая собеседника за неуместную шутку:

– Простите, но вы ошиблись! Мое имя не Галина… И вообще мы с вами никогда не встречались… Неужели я напомнила вам кого-либо из ваших знакомых?..

– Какое там – напомнили! – озадаченно воскликнул Рощин, сдвинув кепку на затылок. – Перестаньте шутить, Галина Васильевна! Почему вы в военной форме?..

– Я повторяю, – все так же, но уже более холодно улыбаясь, продолжала женщина, – что мы с вами никак не можем быть знакомы. Я здесь впервые!

– Товарищ Ковригина! – почти умоляющим тоном сказал Рощин. – Да что с вами? Или меня обманывают глаза?..

– Очевидно, обманывают, – несколько ласковее сказала незнакомка, и взгляд ее, как показалось Рощину, чуть-чуть потеплел. – Бывает в жизни и так! До свидания!

И она отвернулась. Рощину показалось, что женщина повернула голову в сторону только потому, что ей необходимо было спрятать улыбку, осветившую все ее лицо. Окончательно огорошенный, директор вышел на крыльцо, и только тут сообразил, что он, пожалуй, обознался, обманутый удивительным сходством…

Рощин не видел, что почти сразу же за его спиной Валя Семенова предупредительно распахнула дверь в кабинет начальника и вежливо пригласила:

– Прошу вас, товарищ капитан!..

Аненков встал навстречу вошедшей и радостно произнес.

– Товарищи… Прошу познакомиться! Прошу любить и жаловать! Это прибыла в помощь нам капитан Юрьева. Товарищ капитан, если вы не возражаете, я закончу разговор со старшим лейтенантом Гущиным, отпущу его, и тогда – целиком к вашим услугам!..

Вошедшая поклонилась и приветливо мягким, грудным голосом сказала:

– Пожалуйста, пожалуйста… Я не тороплюсь! Я посижу, послушаю.

Она прошла в угол кабинета и села возле окна, сразу же заинтересовавшись журналом «Советская женщина».

– Садитесь, товарищи, – пригласил Аненков. – Итак, уточняю еще раз свой вопрос. Старший лейтенант Гущин…

Но Гущин не слышал майора. Все его внимание было поглощено женщиной-капитаном. «Почему Ковригина здесь да еще в военной форме?» – недоумевал он. Но старший лейтенант решил ни о чем не спрашивать и, стряхнув с себя изумление, сказал:

– Я вас слушаю.

– Вы не выяснили способы сигнализации, с помощью которой переговариваются диверсанты?

Гущин, все еще не оправившийся от замешательства, глядел на Аненкова. Видно было, что этот вопрос, заданный еще до прихода Юрьевой, был для него совершенно неожиданным.

– Это требует тщательной проверки, – нерешительно сказал старший лейтенант, невольно кося глазами в сторону, где сидела только что пришедшая женщина. – Но вообще-то у них, по-моему, существует определенная система… Есть какой-то код…

– Что касается проверки, – сухо произнес Аненков, – то она поручена другому лицу. Самое главное в том, чтобы нам разгадать секрет их сигнализации, найти первоначальный узелок. Если мы узнаем переговорный код противника, это значит, что мы будем в дальнейшем в курсе всех его замыслов и действий.

– Предполагаю, – медленно начал Гущин, – что связь преступников с людьми, находящимися за пределами рудника, осуществляется с помощью радиопередатчика… очевидно, очень маленького, удобного, портативного. Что же касается сигнализации внутри поселка во избежание личного общения и разговоров, то… Вам, товарищ майор, известно значение того или иного цвета в обыденной жизни?

– Ну, конечно! Зелёный цвет означает на транспорте, например, благополучие, спокойствие. Желтый требует осторожности, хотя и все в порядке, красный – опасность, немедленную остановку, прекращение действий и движения… – И Аненков взглянул на собеседника, словно проверяя, правильно ли он понял Гущина. – Вы об этом меня спрашиваете?

– Да! А вот у этой группы, по-моему, все наоборот. Зеленый цвет обозначает опасность, желтый – все хорошо, опасности нет…

– Вот как? Не слишком ли быстро вы пришли к заключению?

– Я думаю, – сказал Орлов, – что старший лейтенант