Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

Гущин протестующе поднял руку.

– Факты упрямая вещь, их никуда не денешь. На основе их я и сделал свое заключение. Когда на заимке Мошкова появилась женщина в зеленой блузке, это могло означать, что она идет ликвидировать опасность. Она достала белый платок, когда убедилась, что деда Афанасия дома нет. Видимо, сочетание белого с зеленым обозначало, что надо быть осторожным.

– А как вы думаете, – спросил явно неудовлетворенный таким объяснением Аненков, – почему диверсанты, придя в тайгу за грузом, были по-разному одеты: один в зеленой майке, другой в желтой брезентовой куртке? Или это случайность?

– Нет, по-моему, не случайность, – задумчиво ответил Гущин, – жёлтый и зелёный цвет вместе могут означать – никакой опасности не предвидится. Стоит только опасности возникнуть, как диверсант в желтой майке скрывается, а в зеленой остается на виду. Когда же опасность миновала, обладатель желтой майки снова обнаруживает себя. По-моему, так!

– Неубедительно, – заметил старший лейтенант.

– Почему?

– Очень просто! Вероятнее всего, что диверсанты одеваются в зеленое не для сигнализации, а для маскировки. В платье какого цвета легче всего укрыться человеку в лесу? Конечно, в платье под цвет зелени. Не зря и Силач вырядился в зеленую майку, когда отправлялся в тайгу.

– Но ведь Смельчак был в брезентовой куртке? – возразил Гущин.

– Он, может быть, не успел переодеться, сразу с работы пошел в тайгу.

– Простите, товарищ майор, что перебиваю, – сказал Орлов, – я с вами согласен. Это более убедительное толкование.

По лицу Гущина видно было, что мнение Орлова обескуражило его, но он все-таки не сдавался.

– Ну а как расценивать, если диверсант показывает одновременно три цвета?

Аненков насторожился.

– Вы сами это наблюдали?

– В том-то и дело, что нет, – отрицательно качнул головой Гущин, – внук деда Мошкова, Николай, это обнаружил.

– А он не напутал? – усомнился Аненков.

– Думаю, что нет. Зрительная память у парнишки редкая!

– Этого мальчика надо будет повидать, и вы, Степан Петрович, окажите мне в этом содействие.

– Ну, и что же мальчик увидел особенного?

– Женщина, которая являлась днем на заимку, вечером пришла в кино. На ней была белая блузка с приколотой возле левого плеча красной розой. В руках она держала желтый платочек и часто им обмахивалась.

– Да, кинотеатр мог явиться местом передачи сообщений, – сказал Аненков, – туда удобно прийти и другим участникам группы.

– Я тоже так думаю. Сочетание цветов в костюме этой женщины могло явиться условным сигналом. Три цвета – белый, желтый и красный могут означать: у меня все в порядке. Впрочем, все это только предположения, надо еще и еще проверить!

– Я лично, – сказал Орлов, – ничего пока не понимаю…

– В нашем деле нередко бывает, – с улыбкой отозвался Аненков, – все кажется непонятным, а потом сразу объясняется. Тут надо брать упорством, выдержкой и не опускать рук. Но мы разберемся скоро, на это поставлен бывалый человек. Главное, что ниточки есть, вот мы за них и потянем!

– А теперь разрешите приступить к выполнению задания? – спросил Гущин, как только Аненков умолк.

– Какого задания? – рассмеялся Аненков. – Я вам его еще и не давал, ишь какой вы быстрый!

Подойдя к столу, он заговорил вполголоса…

Глава четырнадцатая

Лесник Афанасий Мошков вернулся на заимку, когда солнце уже садилось. Он был голоден, с трудом передвигал ноги, но лицо его освещала довольная улыбка.

Как ни томило Николая любопытство, как ни хотелось ему узнать, где пропадал два дня дед, он все же пересилил себя и не стал приставать с расспросами.

Посидев на крылечке, Мошков прошел в избу и неторопливо снял ичиги с натруженных ног. Налив в таз холодной воды, он обмыл ноги, обулся в войлочники-шлепанцы, освежил под умывальником лицо и сел ужинать.

Старик совсем подобрел, когда увидел на столе крынку кислого молока, принесенную внуком из погреба, холодец, обильно политый сметаной, и полбулки серого, слегка зачерствевшего хлеба.

– Ну, внучек, – сказал старик, когда немного закусил, – оправдался твой дед! Хоть и сплоховал было сначала, зато потом выправился!..

– След нашел? – взволнованно воскликнул Николай, и глаза его радостно заблестели.

– Можно сказать, да! – отозвался Мошков, снова принимаясь за еду.

Выжидательно поглядев на деда, Николай не утерпел и возбужденно спросил:

– Да хоть скажи, дедушка, где ты их отыскал? Ведь я же никому не проболтаюсь. Ни в жизнь!

– Ох, до чего ты у меня беспокойный, внучек! – ласково ответил Мошков. – Ну, так и быть, скажу: возле песчаной отмели…

– Это где ручей впадает в Безымянку?

– Вот-вот! Там! – И, погрозив пальцем, дед Афанасий строго добавил: – И ни слова больше!

– Понятно! – рассмеялся Николай, убирая со стола посуду. – Я хорошо помню это место. Сейчас хоть буду знать, где тебя искать! А так, не зная, куда ты ушел, разве тебя найдешь?

– Это верно, тайга – она, как море, ни края у нее… ни конца, – подтвердил Мошков, – и найти человека в ней так же трудно, как песчинку на дне моря… Ну, хватит разговаривать, внучек, давай лучше спать! Уходился я, а завтра вставать чуть свет!

– Спать так спать, мне ведь в эти дни тоже почти не пришлось: тебя все ожидал да за Дозором ухаживал. В ноге-то у него заноза оказалась, от этого он и хромал!

– Вынул ее?

– А как же! – ответил Николай. – Вынул да подорожника на ранку привязал, опухоль и спала. Только дня два еще придется его со двора не выпускать, быстрее заживет!

– Вот это плохо. Рассчитывал я взять Дозора с собою… – пробормотал Мошков, укладываясь на топчане, и уснул, не договорив начатой фразы…

Утром дед Афанасий проснулся бодрым. Вчерашней усталости и в помине не было.

Ночью прошел дождь, и сейчас на листьях и траве блестели, переливаясь на солнце, прозрачные капельки. Казалось, что кто-то рассыпал связку хрустальных бус.

Спрятав за голенище ичига охотничий нож и захватив ружье, старик подошел к Николаю. Тот сладко спал, прижавшись к подушке порозовевшей щекой. Поглядев на него любящими глазами, Афанасий поправил одеяло и, выйдя на крыльцо, осторожно прикрыл за собою дверь. Во дворе он спустил с цепи рослую овчарку, вышел за ворота, запер на засов калитку и широко зашагал к видневшейся вдали высокой горе, из-за которой, делая крутой поворот, вытекала Безымянка. В эту минуту он ясно сознавал, что идет на опасное дело, что от его успеха зависит будущность всего рудника.

Дойдя до отлогого берега, старик ловко, даже не замочив ног, перебрался по камням на другую сторону речки и скрылся в зарослях черемухи.

Любуясь видневшейся вдали скалой, напоминающей величественную арку, Мошков мысленно