Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Антон, видимо, не хотел ронять авторитета — запрети он сейчас пить, его бы не послушались — смилостивился:

— Ну что ж, такова наша планида. Только без самодеятельности, — жестом удержал он Витяню с Геркой, готовых выпить. — Употребляем зеленого змия по команде. Четыре… три… два… один… старт!

Свободной рукой он ударил по струнам.

Парни враз опустошили посуду. Ступов зачерпывал из ведра воду и наливал в придвинутые кружки — все торопились запить.

Каберов осуждающе качал головой.

— Вы и это одобряете? — обратился он к Путинцеву. — Счастье, что они не прошли мимо. Дальше моя дочь не пойдет. Чему они могут научить? Пить водку.

Едва Каберов заговорил, Айка распрямила плечи и отстранилась от Путинцева — он почувствовал, как напружинилось ее тело. Глядя в лицо отчиму, она схватила кружку Путинцева — тот еще не притронулся к своей доле — и выпила залпом.

Она не представляла себе крепости разбавленного спирта — задохнулась и вытаращила глаза. Ступов зачерпнул воды. Айка сделала несколько судорожных глотков, отшвырнула кружку и, зажав рот ладошкой, выбежала за дверь. Вслед за ней выскочила Ольга.

Путинцев не мог сдержать злости.

— Из вас получился бы хороший воспитатель, — бросил он Каберову.

— Тут скорее ваше влияние, — парировал тот. — Из-за вас она во всем поступает наперекор родителям.

— Не кипятитесь, с ребенком ничего не случится, — утешил их Витяня. — Спиртом Айку не отравишь.

Путинцев прислушался к голосам из-за двери. Ольга что-то настойчиво советовала Айке. Вскоре они появились. Айка притихла, смущенно потупившись, села на прежнее место. Путинцев ощутил ее теплое плечо.

Поведение Айки настораживало Путинцева. Хоть она и сидела рядом, прежней внутренней близости между ними не возникло. Она явно все делала в пику отчиму. Сильно беспокоил его нездоровый румянец на ее лице. Путинцев заметил, как у нее вздрагивают руки.

— Тут душно. Выйдем на улицу, — прошептал он ей на ухо, — нужно поговорить.

Айка не ответила, судорожно передернула плечами, будто хотела сбросить его руку. Непроизвольный жест этот вовсе обескуражил Путинцева. Ничего подобного он не ожидал.

Скорей бы заканчивалась эта дурацкая вечеринка. Он надеялся все же поговорить с Айкой. Нужно лишь немного подождать, пусть она успокоится.

Но парни вроде и не собирались покидать зимовья. Антон взял в руки гитару, пощупал струны и неожиданно загорланил:

«Лучше гор могут быть только горы!..»

— У тебя вовсе нет слуха, — через стол сказал ему Нукеров.

— Нет, так нет, — не обиделся тот.

— Для чувствительных ушей имеется настоящая музыка — классика, — сказал Витяня и занялся магнитофоном.

Слышно стало, как вхолостую прокручивалась лента, раздался щелчок, — зашипело и затрескало в динамике, хриплый голос под гитару запел ту самую песню, которую начинал Антон:

— Булат Окуджава, — сказал Ступов.

Витяня презрительно сощурил глаза.

— Отстаешь, дядя.

Каберов весь подался вперед, вслушиваясь в хриплый, невнятный голос. В оконном пазу за его спиной четко виднелся прямоугольник остывшего, бледного неба, надвое перечеркнутый омертвелой вершиной лиственницы.

— Даже и песен хороших не стало, — неожиданно заявил Каберов.

— У вас были другие, — согласился Антон, — лучше.

— Лучше, — воинственно подтвердил Каберов.

— Перестаньте. Есть из-за чего спорить, — примирительным тоном сказал Ступов.

Все же он молодец: вовремя заметил, что назревает новая вспышка. Путинцев взглянул на него с благодарностью. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы завязался новый спор.

— Лучше объясните, — продолжал Ступов, обращаясь к Антону, — зачем в тайгу притащились? Должна же быть какая-нибудь цель.

— Зачем? — Антон повернулся к нему, быстрым взглядом уловил все: и позу, в какой тот сидел, полуобняв Ольгу, и то, что Ольга уже осоловела. — Слышали песенку: «На десять девчонок по статистике девять ребят»?

— Выходит, от девчонок бежали, — сострил Ступов.

— От них, — подтвердил Витяня.

— Не от всех, а только от десятой, — уточнил Антон.

Похоже — он передумал, не захотел объяснять Ступову. Должно быть, слова песенки были намеком. При случае надо спросить, решил Путинцев. Долговязый парень нравился ему все больше.

Каберов порывался что-то сказать, но в это время Витяня запустил магнитофон на полную громкость.

надсадливо пропел женский голос.

Лента вдруг оборвалась, ненадолго установилась тишина — слышно было, как нудил залетевший в зимовье комар.

Айка поднялась. Ольга раскрыла рот, хотела удержать Айку, но не успела.

— Папа, — Путинцев невольно вздрогнул — Айкин голос прозвучал подозрительно сдержанно. Она побледнела, губы у нее болезненно перекривились. — Правда, что ты отказался от меня? Написал заявление, чтобы не платить алиментов, — закончила она внезапно потухшим голосам. Последние слова только он и расслышал.

Шел двенадцатый час ночи. К этому времени солнце обычно закатывалось, но долго еще на западе светились малиновые и розовые облака, медленно потухала светлая кайма над крутым провалом между сопками. Сегодня смеркалось раньше — вечернюю зарю поглотили тучи. На востоке было даже светлее, чем на западе, словно уже занималось утро. Звезды светились совсем близко.

В палатке держался полумрак. Айка успокоилась и затихла на спальном мешке. Нельзя сказать, спит она или затаилась. С нею остались Путинцев и Каберов. Ольга, которая помогала им приводить Айку в чувство, возвратилась в зимовье. Там по-прежнему шумели, разговаривали, бренчали на гитаре и пели. Каберов дышал с хрипом, из-за этого Путинцев не мог расслышать Айкиного дыхания, и он опять