Полночный поезд - Мэтт Хейг

– Вот наш дом, – сказал Сновидец. – Наш новый дом. Ватсон-роуд, 38. Поезд остановился как раз перед нашим домом!

Он обернулся, но поезд уже исчез.

– Какого…?

– Иди за мной, – сказал Дух, проходя сквозь окно на фасаде дома так же легко, как сквозь распахнутую занавеску. А его сновидящий спутник огляделся и увидел мальчишку-газетчика, заканчивающего свой маршрут с пустой сумкой. Он шел прямо на него, и когда Сновидец собирался сказать: «Эй, смотри, куда идешь», мальчик шагнул сквозь него, ничего не заметив.

– Я в Венеции, а не в Брумхилле… Это все не по-настоящему… – пробормотал Сновидец.

И он простоял там гораздо дольше, чем сумел бы во сне, и в конце концов решил последовать за Духом в дом.

Приятный воскресный обед

– Я только что прошел сквозь кирпичную стену толщиной в десять дюймов и ничего не почувствовал.

Дух кивнул. Он и его начинающий подмастерье стояли в гостиной, где Уилбур, Мэгги и Эдит собрались за воскресным столом с жарким, йоркширским пудингом и прочей вкуснятиной.

– Потому, что физически нас здесь нет, а это – физический мир, – объяснил Дух. – Мы – если можно так выразиться – здесь духовно. Ты – через свое спящее «я», а я – через мое, как бы выразиться, умершее «я».

– Бред какой-то.

– Объяснимая реакция.

– Это так странно, – пробормотал Сновидец, распахнув глаза и почти не в состоянии вспомнить, что где-то там, в прошлом, он спит. – Они нас видят?

– Маловероятно. Возможно, но маловероятно. Обычно нас не замечают, пока мы не хотим этого. Ты меня видел не очень часто. Даже когда я пытался завладеть твоим вниманием.

Сновидец с надеждой посмотрел на Духа.

– Мама выглядит счастливой.

– Да, так и было. Ее психологическое здоровье улучшилось. По крайней мере, на какое-то время, но ты сам все увидишь.

– О боже, нет. Мне обязательно на это смотреть?

– Да. Да, обязательно. Идти больше некуда. Пока не приедет поезд.

– Не думаю, что я…

– Тсс, слушай.

– Ладно…

И он слушал. И смотрел на Мэгги, с опаской.

Эдит задумчиво жевала.

– Морковка – объедение. Прекрасная. Как ты ее готовишь?

Мэгги улыбнулась сдержано, но тепло. Какая красивая, подумали оба невидимых Уилбура.

– Вообще-то, Эдит, морковь приготовил Уилбур.

Эдит казалась слегка разочарованной таким ответом на ее запрос.

– Добавляю немного мускатного ореха перед запеканием, – сказал единственный настоящий из всех присутствующих в комнате Уилбуров.

Дух наблюдал с интересом.

– Я и забыл, что когда-то помогал ей готовить.

– Правда? Но ты… мы… любим готовить. Своего рода отдых.

– Проблема в том, что я и отдыхать перестал… – ответил Дух с кривой усмешкой.

Уилбур несколько секунд не сводил глаз с матери, ожидая правильного момента.

– Мама, мы пригласили тебя, чтобы поделиться новостью.

В ее глаза вспыхнул интерес.

– У вас скоро появится малыш?

Уилбур улыбнулся.

– Нет, нет… мы с этим не спешим.

– Вот как? Буду знать, – подняла брови Мэгги.

Уилбур бросил на нее взгляд, означающий «не сейчас».

– Мы переезжаем в Лондон.

Последовала такая тяжелая пауза, что его мать перестала жевать.

– Лондон?

Как будто они собирались на Нептун.

Сновидец посмотрел на Духа, словно потерянный ребенок.

– Лондон? Серьезно? И Мэгги согласилась?

– С трудом. С большим трудом. Возможно, ей было бы легче, если бы мы по-настоящему оценили ту жертву, которую она принесла…

Эдит это не понравилось.

– Но вы же находитесь в Шеффилде… Магазин в Шеффилде.

– Мы теперь и в других городах. В Манчестере. Эдинбурге. И мы открываем один в Лидсе и два в Лондоне. И еще много в будущем. Банк нас поддерживает. Я беру кредит и возвращаю его с процентами в течение двенадцати месяцев, поэтому они одобрили еще один. Я нанял лучших людей и работаю каждый божий час.

Мэгги кивнула с тихим вздохом.

– Мы растем и растем, – продолжил Уилбур, – но большую часть времени нам нужно проводить в Лондоне. Там все и делается. Мы застряли здесь, а это ставит нас в невыгодное положение.

Мэгги снова слегка приподняла брови, но из всех Уилбуров это заметил только умерший.

Казалось, его мать была в отчаянии.

– А как же Мэгги? И ее работа в «Крусибле»? Она обожает «Крусибл»…

– В Лондоне будут возможности, – безэмоционально ответила Мэгги. – Я там уже работала. Там всегда происходят что-то интересное. В «Крусибле» меня поняли, хотя и расстроились.

Их мать выглядела растерянной.

– Ну, если так ты будешь счастлив.

– Не это главное, мам.

В этот момент Мэгги почувствовала себя обязанной высказать то, что думала на самом деле.

– А что же тогда главное, Уилбур? Почему счастье не может быть главным?

– Мэгги…

– Вот именно, – добавила Эдит, – я с ней согласна.

– Это дело моей жизни. У меня есть реальный шанс создать нечто действительно значимое. Изменить торговлю во всей Британии навсегда.

Его мать неодобрительно цокнула языком. Уил-бура это задело.

– Мама, просто скажи прямо.

– Есть вещи поважнее твоего дела, вот и все.

Сновидец видел себя же, но на два с лишним года старше, и уже замечал перемены.

– Почему я выгляжу таким сердитым?

– Да, мама, а также есть вещи важнее, чем поступление в Оксфорд и все остальное, чего я когда-то хотел…

Мэгги протянула руку через стол и положила ему на предплечье.

– Уилбур, – строго сказала она, – не надо… – Затем повернулась к его матери. – Прости, Эдит.

– Ну что ты, не переживай, детка. Я понимаю, что я – обуза.

Уилбур дрожал от едва сдерживаемой ярости.

– Мама. Хотя бы один раз в жизни могу я сделать то, что нужно мне? Господи, мам, мне тридцать один год. Я уже не ребенок. И сам могу принимать решения.

По суровому выражению лица его матери читалось, что она сдерживала океан эмоций.

– Ага. Ага. Ты можешь сам принимать решения. Ага. И Даги был прав. Он говорил, что ты когда-нибудь сбежишь от нас.

– Даги-то тут причем? Черт побери, мам!

Мэгги, оказавшись между двух огней, уставилась на солонку и перечницу и просто умоляла:

– Уилбур, пожалуйста, полегче. Твоя мама расстроилась.

– О, – сказала Эдит, – мне-то объяснять не надо. Я знаю, он лучше пройдет по каждой центральной улице Англии, чем по Эклсолл-роуд.

– Эдит, я думаю, это уже слишком…

– Слишком? Да, так и есть. Всего две мили отсюда, а он до сих пор не может проехать по ней, посмотреть на нее, даже близко не подходит. Но она никуда не делась, тянется себе, такая же, как в шестьдесят четвертом.

Уилбур уставился на настенные часы с острыми лучами, торчащими из окружности, которые должны были по замыслу походить на взрывающуюся звезду,