Полночный поезд - Мэтт Хейг

Позади них Чарли в коричневом костюме, но все еще с длинными волосами теребил программку службы и молчаливо кивал, поддерживая Уилбура, когда тот начал немного запинаться. Рядом с ним стояла Клодетт в черном костюме с юбкой. Дух видел лишь часть ее лица. Она тоже смотрела вверх с теплой грустной сочувственной улыбкой. Они были хорошими, и он скучал по ним. Ему нравилось работать с Чарли в семидесятые и восьмидесятые, и они с Мэгги, на фоне ухудшающихся отношений, все равно встречались с ними почти каждые выходные. Чарли и Клодетт приехали из Лондона на другом поезде специально ради этого. Чтобы поддержать Уилбура.

Тем временем Уилбур заканчивал свою речь.

– И я уверен, что мамина песня еще долго будет звучать в наших ушах.

Прежде чем спуститься с кафедры, он встретился взглядом с мистером Паркином и быстро отвел глаза. Ни намека на признание. Вообще ничего. И он вернулся на место рядом с Мэгги.

Будущее нереально

Поминки проходили в комнате в глубине «Портрета королевы». Барменша выложила сэндвичи с яйцом и салатом, а выпивку наливали бесплатно.

Дух и Сновидец молчали, но слонялись по бару и подслушивали разговоры.

Клодетт вкратце рассказала о похоронных традициях на Карибах, в частности на Сент-Винсенте.

– Поминки, вернее что-то вроде поминок, проходят за день до похорон. Подают еду, как здесь, ну не прямо как здесь, но подают. Читают молитвы, рассказывают истории, иногда всю ночь напролет. И вдруг начинают петь песни.

– О, – сказал Уилбур. – Если я запою, никому не понравится.

– Это уж точно, – кивнула Мэгги, изо всех сил стараясь придать фразе шутливый тон.

– Видимо, его учил Чарли! – Рассмеялась Клодетт.

Чарли взял сэндвич и раскрыл рот, притворяясь обиженным.

– Послушайте, песни Боуи петь нелегко, но попробовать-то стоит.

– Особенно из последних альбомов, – согласился Уилбур. – Но я обожаю их. «Героев» лучше всего петь в ванной. И это полностью вина Чарли.

Дух улыбнулся этому. Он вспомнил, как Чарли во время обеденного перерыва ходил в музыкальный магазин в Пимлико, неподалеку от лондонского офиса «Книг Бадда» за альбомами и синглами Боуи в день их выхода. У Чарли в офисе стоял проигрыватель, и он занимался бухгалтерскими делами под музыку. Говорил, что математика музыки и математика бухгалтерии неразрывно связаны. Похоже, так оно и было. Чарли был гениален и использовал многолетние данные о прибылях и убытках для составления прогнозов, точность которых только росла.

Мэгги незаметно отошла от компании к отцу, который стоял в ожидании у бара и смотрел на Уил-бура со смесью сочувствия и разочарования.

– Очень интересно, – сказал Уилбур Клодетт, – что поминки проводят перед похоронами.

Дух гадал, не думал ли он тогда, что так получается более экономично по времени.

– Да. А поскольку это Карибы, они часто превращаются в праздник, – засмеялась она. – Для Сент-Винсента это означает много духовной музыки. Она все сплетает воедино. Всю жизнь.

Чарли запил последний кусочек сэндвича пивом.

– Кстати, о том, как все сплетается воедино: Уилбур, разве не в этом пабе познакомились твои родители?

– Ага. Да. Очень давно…

– Это даже прикольно. Как переплетено прошлое…

– Да, наверное, так и есть, если подумать… Трудно представить, учитывая, что я знаю отца только по рассказам и паре старых фоток.

– Я сейчас читаю одну книгу, – сказал Чарли. – Нашел ее на блошином рынке на Фаррингдон-роуд. Написал кенийский философ Джон Мбити.

И Уилбур улыбнулся, понимая, что его друг – физик, философ и бухгалтер в одном лице – вот-вот начнет излагать одну из своих долгих теорий о природе реальности, словно они до сих пор сидят, развалившись, на кресле-мешке в его квартире.

– Наше понимание того, что время – это нечто линейное и состоит из заданных единиц, которые мы тратим, очень западное… А во многих традиционных африканских общинах нет абстрактного представления о будущем. Будущего нет вообще…

– Будущего нет? И как тогда?

– Ну, время состоит из событий. Времен года. Церемоний. Похорон. А в будущем ничего не произошло, поэтому оно не существует, а когда что-то произойдет, оно станет «саса», что на суахили означает «настоящее». А затем оно станет «замани», то есть «прошлым». И это то, что нас ждет. Потому что однажды мы станем прошлым, но не будущим. Будущего нет. Время движется вспять. И оно всегда накладывается само на себя. Что во многом соответствует нашим представлениям из физики. Так или иначе, это означает, что впереди нас прошлое, а не будущее.

Клодетт закатила глаза и улыбнулась.

– Ну началось…

– Так что все между собой сплетено. То, что твои мама и папа встретились здесь, реальнее всего, что может произойти в будущем, ведь это уже случилось. Когда мы думаем о будущем, мы думаем о себе вне жизни. Эйнштейн говорил, что время – это способ, которым мы мыслим, а не условие, в котором живем. Из той книги я понял, что нужно сосредоточиться на том, что реально, потому что именно этим мы создаем время. А не тем, что вечно думаем о какой-то абстрактной пустоте, называемой будущим.

Чарли в своей собственной очень мягкой манере давал Уилбуру совет. Уилбур, возможно, этого не уловил, но Дух понимал.

Уилбур вообще не слушал его. Он смотрел через всю комнату на мистера Паркина, который – после короткого разговора с Джимом, хозяином паба – стоял один с тарелкой и зонтиком, повисшем на руке. Наконец он поставил тарелку и направился к двери. Мэгги поторопилась обратно к Уилбуру.

– Не хочешь пойти поговорить с ним?

– Нет. Думаю, нам не о чем говорить.

Настроение Мэгги изменилось. Она решительно подошла к мистеру Паркину.

– Как вы? – спросила она, настигнув его у задней двери. – Уверены, что не хотите остаться подольше?

– Нет, – ответ его был лишен горечи. – Думаю, мне пора. Но спасибо за заботу.

– Думаю, Эдит хотелось бы, чтобы вы остались. Нам всем бы хотелось.

Лицо мистер Паркина – Сесила – казалось, напряглось еще сильнее, словно он сдерживал внезапный выплеск эмоций. Он посмотрел на Уилбура.

– Я в этом не уверен… но спасибо за вашу доброту. Премного благодарен.

И с этими словами он ушел.

Дух направился за ним, маня Сновидца за собой.

– Я встретил его, – сказал Дух Сновидцу, когда они проходили сквозь стену паба. – Встретил накануне на улице и нагрубил.

– Вот и хорошо.

– Нет. Нет. Не хорошо. Не стоило лезть. Что бы мы ни думали, мама любила его.

– Она продалась ему с потрохами.

– Нет. Ты все это просто себе надумал. Маме он давно нравился, но они не сходились официально еще несколько лет