Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

Оставшись один, я прошёлся немного по набережной Двины, было отчего-то грустно, но требовалось взять себя в руки и не расслабляться. Я остановил такси и через полчаса был в аэропорту…

Самолёт описал полукруг над городом, над серебристым изгибом широкой Двины, над Соломбалой, над крошечной точкой стоящего у причала угольного порта «Полоцком» и, плавно набирая высоту, взял курс на Ленинград.

Прошёл год, и однажды в Питере, в начале лета, в телефонной трубке раздался голос Бугрова. Проездом через Питер в Вентспилс, он решил навестить меня… Надо ли говорить, как я был рад этому!

И вот я вижу, стоя на площадке седьмого этажа, где расположена моя мастерская, как по моей чёрной лестнице поднимается мой дорогой друг и наставник – полярный капитан Бугров.

Поднявшись и выдохнув, он произносит сакраментальную фразу:

– Так вот они какие, старые петербургские дома…

Мы обнялись. В руках у него портфель, и завернутая в бумагу бутылка сухого вина. Наш час пролетел в жарких воспоминаниях. Провожая его на своей лестничной площадке, я видел его в последний раз в жизни…

Жизнь закрутила, затянула меня в свою воронку, и наша связь прервалась.

Прошло без малого полвека, многое смыло океанской волной торопящейся жизни, но грозными утесами Новой Земли остались стоять в моей памяти мой русский север, рассекающий тяжелые волны Карского моря сухогруз «Полоцк» и незабвенный капитан Бугров…

Апрель 2020

Санкт-Петербург

Освоение Сибири

Библия моей жизни

Странно, когда я задумываюсь о своей жизни (включая и жизни моих родителей и предков) и мысленно пытаюсь охватить её целиком, от рождения до сегодняшнего дня, то невольно сравниваю её с некой немыслимо трудной и извилистой дорогой, вроде Военно-Грузинской, ставшей для меня испытанием. Этот отмеренный мне судьбой путь, состоящий из моих собственных взлетов и падений, научил меня многому из того, что мне удалось сделать и не сделать, оценить как самое главное в моей жизни и отбросить как несущественное. Но это главное и несущественное (!), меняясь местами, единоборствуя, так или иначе составляют содержание и сакральный смысл моих жизненных странствий на просторах отмеренного мне времени и, собственно, составляют мою биографию, которую я воспринимаю сейчас как Библию моей жизни… Именно так я назвал один из своих больших полиптихов, где визуализировал и пытался выразить философский смысл того, что я излагаю ниже.

Я, Игорь Сафронов, родился в Петербурге, тогда Ленинграде, 14 мая 1948 года на Крестовском острове. Место рождения – знаменитая больница имени Д. Отто на Васильевском острове. Там же за полтора года до меня появилась на свет и моя единственная старшая сестра Алла. Родившись, я был привезён в бывший буржуазный особняк на проспекте Динамо (прошу фиксировать «знаковые» названия). Это Крестовский остров, самый западный остров между двух рукавов Невы, до революции остров особняков и отдохновения «богатых». (Для меня важно, что там частенько бывал Блок, Ахматова и другие знаковые величины, а не, скажем, окопавшийся здесь в наши дни, бывший бесцветный спикер ГД Грызлов и присосавшиеся к нашим богатствам ничтожные короеды «Газпрома».)

Мой отец, Сафронов Александр Тимофеевич, родился 20 декабря 1920 года в городе Спасске Разанской губернии, в благословенных есенинских местах. Его жизнь я подробно описал в очерке «Отец». Напомню лишь, что вырос он сиротой, с первого дня войны был пилотом бомбардировщика, горел в сбитом немцами самолете, оставшись в живых одним из всего своего экипажа (!). После войны, окончив с отличием юридический институт в Ленинграде, всю жизнь проработал на прокурорских должностях в Питере. Умер в 1996 году от третьего рокового инфаркта. Похоронен на Сестрорецком кладбище под Санкт-Петербургом.

Моя мать – Матвеева Вера Петровна, родилась 29 сентября 1916 года в Ямбургской губернии, в деревне Липово, тогда на границе с буржуазной Эстонией, в семье зажиточного и предприимчивого человека, младшим ребенком. Это был смешанный русско-ижорский брак, в котором родился и мой легендарный дядя Иван Петрович Матвеев, выдающийся советский яхтсмен, 11-кратный чемпион СССР и многих международных регат, по гонкам на килевых яхтах разных классов. Первый среди яхтсменов-гонщиков Заслуженный мастер спорта, «легенда на все времена». Герой битвы за Ленинград в годы войны. Командовал спецотрядом спортсменов-яхтсменов, совершавших чудеса храбрости. Знаковая для Питера фигура, неотразимо красивый человек, прототип ряда литературных и музыкальных произведений 30-40-х годов. Был женат на Анастасии Егорьевой, внучке капитана «Авроры» Е. Егорьева, погибшего в боевой рубке в Цусимском сражении в бою с японской эскадрой.

По линии моей бабушки, Матвеевой Ирины Федоровны, мои предки жили во владениях господина Великого Новгорода и (я уверен) вместе с дружиной Новгородского князя Александра Невского бились на льду Чудского озера в знаменитом Ледовом побоище, отогнав от границ Руси ненавистных тевтонов. За одно это я могу гордиться своими дорогими предками!

В голодные 20-е годы дед перевёз свою большую семью в Петроград, чтобы дать детям полноценное образование, и купил старую полуразрушенную бывшую дачу на набережной Мартынова. Там прошло детство моей матери и её братьев, там она в 1934 году с отличием окончила среднюю школу на проспекте Динамо, за что была награждена поездкой на пароходе по Волге. Там мой дядя стал впервые посещать яхтклуб. В 1939 году мать с отличием закончила институт иностранных языков им. Покровского. Но вскоре началась война. На Крестовском острове семья провела все блокадные годы. Мать моя работала на оборонном предприятии, расположенном очень далеко от дома, на Лермонтовском проспекте, где делались ящики для мин. Несколько лет пешком(!), обессиленная, ходила она через полгорода на работу. Однажды по пути попала под артиллерийский обстрел и была ранена осколком разорвавшегося поблизости дальнобойного снаряда. Это произошло у дверей Академии Художеств, в которой много лет спустя я учился (!). Этот эпизод я изобразил на своей картине, посвящённой матери. Сейчас моей матушке 105 лет, она живёт одна в городе Сестрорецке, опекаемая мной и моей сестрой…

Из далекого детства смутно помню, как в возрасте 4-х лет меня, отравившегося творогом в детском саду, одного из всей группы (стафилококковая инфекция?) «скорая» везёт через всю Петроградскую сторону в детскую больницу имени Веры Слуцкой (ныне – св. Марии Магдалины). По словам матери, я был при смерти, и меня еле спасли. Теперь, когда еду по Тучкову мосту на Васильевский, обязательно крещусь и шепчу молитву Святой Марии Магдалине.

Послевоенное раннее детство моё на Крестовском острове было довольно бесцветным. Запомнились наши прогулки с родителями в ЦПКиО, на Островах, старый деревянный стадион Кирова, где мы гуляли и бегали