Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— Терпенья нет ждать, — улыбнулся Володя. — Да я и пешком скорее вас в посёлке буду.

— К Разгулову прямо?

— Ага. Вчера говорил с ним, обещал всё устроить.

— Ясно, устроит… Когда ждёшь?

— Так она уже в Крутой Горке, послезавтра здесь будет.

— Встречать поедешь?

— А как же!

— Может, у неё вещей много, возьми меня на подмогу.

— Ну, какие там вещи! Один справлюсь. Мне главное — квартиру получить, — говорит Володя уже на ходу.

Как только вагончик станции скрылся за поворотом, Володя прибавил шагу, перепрыгивая через несколько шпал сразу. В лесу совсем стемнело, хотя тысячи звёзд усеяли небо. Кругом очень тихо и, повидимому, очень холодно, так как ресницы заметно тяжелеют и слипаются от оседающей на них изморози. Однако Володя даже не застегнул телогрейку, ему жарко. Наконец-то Галя приедет! Понравится ли ей здесь? Хорошо, что она сразу начнёт работать на медпункте. Так она скорее познакомится с людьми, почувствует, чем живёт Снежный, полюбит его трудовые будни. Хотя нет, вряд ли полюбит их сразу. Помнится, когда он сам приехал сюда, ему тоже сначала было скучновато. Но ведь он будет с ней, он поведёт Галю в лес, на делянку, и покажет, что такое Снежный в подлинном виде…

Значит, она любит его, если решилась приехать. Собственно, Володя всегда был уверен в этом, только сомневался, что Галя так скоро станет его женой. Жена! Он произносит это слово с нежностью и мысленно добавляет: «милая». И ему кажется, что он стал сильнее и лучше с той минуты, как получил от Гали последнее письмо.

Впереди блеснули огни мотовоза, и Володя сошёл на боковую тропинку. В лес отправлялась ночная смена. Кто-то помахал Володе рукой, кто-то крикнул, но слов нельзя было разобрать. Володя пропустил мимо себя поезд и зашагал дальше.

Разгулова он нашёл в конторе. По обыкновению, Григорий Александрович сидел за столом в полушубке. В ожидании новогодних поздравительных звонков и телеграмм из треста, а может и из обкома партии, он надумал заблаговременно написать праздничный приказ и по справедливости отметить заслуги своих лесорубов. Но ему уже давно не случалось писать такие приказы, сочинение подавалось туго. И Разгулов хмурил брови, устремив неподвижный взгляд на неоднократно перечёркнутые под заглавием строчки.

Володя кашлянул, и Григорий Александрович, словно обрадовавшись возможности прервать трудное занятие, добродушно сказал:

— А, Воронков! Садись, слушаю тебя. Что хорошего? Постой, разве мотовоз уже вернулся? Он же недавно ночную смену повёз.

— Я пешком, Григорий Александрович. Насчёт квартиры…

— Ну и чудак! Стоило из-за этого пешком идти! — рассмеялся Разгулов, откидываясь на спинку стула. — Значит, женишься? Что же ты раньше не предупредил? Можно было бы не просто квартиру — собственный домик выстроить. О ссуде я бы похлопотал, лесу бы тоже отпустил и людьми бы помог. На тебя глядя, и другие молодожёны начали бы строиться.

— Это от нас не уйдёт, — сказал Володя. — Вот до лета доживём, тогда уж…

— Вот это по-нашему! — одобрил Разгулов. — Зарабатываешь ты теперь — дай бог всякому. Жена твоя по специальности кто?

— Медичка. В городской больнице работала.

— Ну и добре. Мы тоже в будущем году больницу откроем, будет у нас работать.

Григорий Александрович вышел из-за стола, приоткрыл дверь, крикнул:

— Катя! Завхоза ко мне.

Минут через пять явился завхоз — низенький, вёрткий, с заученно-предупредительным выражением на небритом лице. Увидев Воронкова, он тотчас догадался о причине вызова, поспешно вытащил из кармана новенький ключ и протянул его электропильщику.

— Э, нет, дай-ка я сам, — проговорил Разгулов и, перехватив у завхоза ключ, повернулся к Володе. — Вот, бери и хоть сейчас перебирайся из общежития. Да скажи ребятам, чтоб тоже жёнами обзаводились, нечего им по-птичьи жить. Это прежде у нас даже в общежитиях мест нехватало, а нынче мы всякого, кому Снежный дорог, можем квартирой обеспечить. Ты вот не знаешь, наверно, а я, брат, тот дом, где ты жить будешь, своими руками закладывал… Одним словом, поздравляю. На свадьбу приду, жди.

— Непременно приходите, Григорий Александрович, — с чувством сказал Володя. — Спасибо вам за всё.

— С этим не торопись. Когда переселишься, да когда жене квартира понравится, тогда скажешь спасибо. Что потребуется — приходи, помогу.

Разгулов пожал Володе руку и, когда тот вышел, по стоял задумавшись посреди кабинета. Завхоз, во избежание каких-либо новых приказаний, юркнул за дверь.

«Да, вот и свадьбы пошли, — думал Григорий Александрович. — Растёт Снежный, растёт. Раньше, бывало, лесоруб отработает сезон — и прощай, ничем его не удержишь. У вас, дескать, хорошо, а в другом месте ещё лучше. А нынче, брат, сюда жён везут, да не откуда-нибудь — из города. А почему? Потому, что условия для этого созданы. К Разгулову поедут, будьте спокойны. В будущем году кому сотню тысяч на строительство отпустят, а я и триста попрошу — не откажут. Не зря, ведь, мы тут стараемся, новую технологию вводим, в пример остальным. Почитай, половину леспромхозовского плана на себе тянем, да чтоб Разгулову в чём отказ был! Прежде не отказывали, а сейчас и подавно ни в чём отказу не будет. Вот!».

Он накрыл широкой ладонью лежавший на столе газетный лист, вслух произнёс:

— Здесь прямо пишут, чтоб другие на Разгулова равнялись. Дайте срок, не только по области — по всему Союзу на первое место выйдем. Выйдем, шут вас возьми!

Григорий Александрович весело рассмеялся. Писать приказ не хотелось. Свернув газету, он положил её в боковую тумбочку стола, туда же сунул недописанный приказ. В тумбочке он хранил особо ценные документы: номера газет со статьями и заметками о Снежном, давнишние благодарности, копии отчётов, по которым можно было проследить разительный рост лесопункта за последние два-три года. Любовно перебирая аккуратную стопку бумаг, Разгулов вдруг решил сегодня же показать всё это богатство Пелевину: пусть он почувствует и поймёт, с кем ему посчастливилось работать.

«Будь другой на моём месте, неизвестно ещё, смог ли бы Пелевин тут разные опыты проводить. А я вот рискнул, хоть лесопункт у меня и не показательный. Да что говорить! — махнул рукой Григорий Александрович. — Я-то ведь вижу, чем дышит технорук. Пока в тресте работал, кто его знал? А сейчас и о нём в газетах пишут, даже автором называют. А какой он, спрашивается, автор, ежели за план и за опыты я ответственное лицо? Случись заминка, небось, с Разгулова потребуют: то сделай, это организуй, о плане помни. Ну, да я своё дело знаю! Небось, директор с замполитом днюют и ночуют на других лесопунктах, а сюда уж третью неделю не заглядывают: Разгулов, мол, один справится. И справлюсь. У меня не сорвётся. Пускай теперь соседи