Точка опоры. Выпуск четвертый - Владимир Ольгердович Рекшан

В электричке я задремал, прижавшись виском к оконному стеклу. Иногда открывал глаза и видел толстого дядьку, сидящего напротив. На голове у него был натянут по самые уши красный берет. Возле, на скамье, лежал вещевой мешок. А мешок, как и у меня, такой формы, будто в него запихнуто ведро.

Дядька дремал, уткнувшись подбородком в грудь и покачиваясь в такт колебаниям вагона. Он покачивался и покачивался и от этого все оседал и оседал. Его голова оказывалась все ниже, весь он становился как-то все меньше и меньше. Можно было ожидать, что если он вскоре не проснется и не выпрямится, то, когда поезд дойдет до конечной станции, от него останутся только красный берет и брюки.

Я захотел взглянуть в окно, но в окне отражался наш освещенный вагон и все тот же дядька в красном берете.

Прижавшись лбом к стеклу, я ладонью заслонил глаза от света и сразу оказался лицом к лицу с бесконечной ночью. Электричка шла через лес, и я увидел стволы ближайших деревьев и придорожные кусты, освещенные от окон нашего поезда. Они возникали против окон и сразу же пропадали, оставались где-то там, сзади. И деревья и кусты казались одинакового серого цвета. Мне удалось на мгновение остановить взглядом ствол березы, который выделялся своей белизной, но только на мгновение, потому что он тут же вырвался из-под взгляда и пропал. Будто не электричка проносилась через лес, а лес сам старался как можно скорее промчаться мимо, чтобы скорее остаться наедине с собой. Чтоб потом облегченно вздохнуть в темноте: «Все, проехали, теперь никто не подглядывает!» И тогда опять начнут расти под деревьями грибы, в чистой тишине прошелестит листьями осина, будто по-своему вздохнет во сне, и, мягко ступая, боясь помять сырую траву, пройдет ночной зверь.

3. АВТОБУС ДО САМОГО ЛЕСА

Но когда я вышел из освещенного вагона на перрон, ночь уже не показалась такой непроглядной. Небо светлело. Только большие тополя, росшие вдоль перрона, еще хоронили в глубине своих крон остатки ночи.

Коротко прогудев, электричка тронулась с места, простучала на стрелке колесами, и еще некоторое время был слышен ее ровный шум. Чем дальше она уходила, тем этот шум становился все ровнее, незаметнее, пока совсем не растаял в воздухе.

Я сошел по мокрым бетонным ступеням на привокзальную площадь. Здесь же рядом была остановка автобуса. И уже подъехал автобус, у дверей которого сразу столпились грибники; каждый с корзинкой или ведром, и каждый норовил войти скорее, поэтому все долго толкались у дверей, мешая друг другу. Потом общими усилиями все же втолкнули внутрь автобуса старичка с большой корзинкой, потом молодую женщину с корзинкой поменьше, и уже тогда перестали толкаться и начали спокойно входить по одному.

Когда я вошел в автобус, свободные места оставались только на заднем сиденье. Я сел. По салону ходил водитель, собирая с пассажиров деньги.

— До леса двадцать копеек, — говорил он. И обещал: — Довезу до самых грибов.

Собрав со всех по двадцать копеек, он сел на свое место; автобус затрясся, качнулся, и мы поехали.

Двое мужчин, сидящие впереди меня, беседовали о погоде.

— День будет пасмурный.

— Да, — согласился второй, — будет пасмурный.

— Пасмурный, — опять сказал первый, — Но дождя не будет.

Проехали молча несколько километров, потом второй согласился:

— Да, дождя не будет.

Остальные пассажиры сидели молча. Теперь никто не дремал, как в электричке. Все сидели задумчивые; каждый готовился войти в лес и сразу собрать свои грибы.

Я тоже подумал о своих грибах. О том, как они стоят сейчас под деревьями мокрые от росы и потихоньку растут и растут. Скоро я приду и соберу их.

4. ЧЕРЕЗ МОСТИК И — В ЛЕС

От остановки до леса шел быстрым шагом. Уже совсем рассвело, и нужно было торопиться — грибы уже ждут меня.

Перешел по бревенчатому мосту тихую речку. По берегам разросся то ли водяной перец, то ли почечуйник — я их всегда путаю. Сойдя с моста, оглянулся и посмотрел, как колышутся над тусклой неподвижной водой клубы белесого тумана.

Все было пропитано утренней сыростью. Пахло мокрыми травами и землей. А когда вошел в лес и проходил между двух берез, то сразу почувствовал запах мокрых березовых листьев.

В лес вошел тем же быстрым шагом, но вот одна еловая ветка задела по щеке. Я было зажмурился от этой неожиданной ласки, но тут же вторая ветка хлестнула прямо по глазам. Я поморщился. Нет, по лесу так не ходят. Я не по проспекту тороплюсь, не в гастроном. По лесу нужно идти осторожно, всегда наготове склонить голову или выставить вперед руку.

Среди ветвей березы блеснула паучья сеть. Капельки росы осели на паутинные нити; от легкого движения воздуха вся сеть вздрагивала, и при этом ярко сверкала то одна нить, то другая. Я подумал, что такое чудо не могло быть создано за одно утро. Прошли века, прежде чем паук научился плести такую паутину, и прошли еще века, прежде чем выпала сегодняшняя роса. А сейчас пришел в лес я и все это увидел, и понял, что это красиво.

«Но где мои грибы? — вспомнил я. — Где они?»

У старого пня, вокруг которого разрослись кустики черники, мелькнула красная грибная шляпка. «Ага, вот и первый гриб! — подумал я. — И еще много будет!» Но, подойдя ближе, увидел, что это обыкновенная розовая поганка. Пнул ее носком ботинка — ах ты обманщица! — и тут же застыдился. Стоял под березой, перед сковырнутой розовой поганкой, и стыдился. В чем виновата розовая поганка? Кто кого обидел?

5. САМЫЙ ПЕРВЫЙ ГРИБ И ДЕД-ЛЕСОВИК

Это самое важное: найти первый гриб. Пока в моем ведре нет хотя бы какой-нибудь сморщенной сыроежки, я еще не грибник. Без грибов я еще не пойми что в этом лесу. Болтается человек по лесу, смотрит по сторонам, сбивает розовые поганки — а зачем?

И вот я увидел свой первый гриб. Он вырос возле тропинки между двух елок, приподняв над низкой травой красную шляпку.

Здравствуй, гриб!

Я снял вещевой мешок, достал из него ведро и нож.

У гриба была длинная рябая ножка и маленькая, еще не развернувшаяся шляпка. На ножке оказалась круглая белая ямка, а к ней прилип слизняк. Я осторожно кончиком ножа вытолкнул его на землю. Все, поел и хватит, теперь это мой гриб.

И только я сделал несколько шагов — где тут еще грибы? — как увидел второй подосиновик. Такой же красивый.

Все, лес принял меня. Я обрадовался и почувствовал, что должен благодарить кого-то, кому-то