Точка опоры. Выпуск четвертый - Владимир Ольгердович Рекшан

Когда-то в детстве бабушка рассказывала мне, что в лесу живет Дед-Лесовик. Он маленький и кряжистый, будто сосновый пенек. Борода у него черная, широкая — во всю грудь. На голове зимой и летом шапка-ушанка. Зимой ушки у шапки опущены вниз, а летом завернуты вверх, но не связаны на затылке, а так и болтаются по сторонам как крылья. Дед-Лесовик, он ничего, он добрый. Но если человек ему не понравится, то он спрячет от него все грибы. Человек с корзинкой или с ведром только подойдет к грибному месту, а Дед-Лесовик забежит вперед и — раз! раз! раз! — упрячет все грибы под землю. Человек пройдет, посмотрит: вот, вроде грибное место, вроде должны быть грибы, но почему-то нет ни одного; наверное, кто-то уже собрал.

Но самое страшное другое. Если не угодишь Деду-Лесовику, он может так тебя закружить, что ты будешь целый, день ходить вокруг одного дерева. «Пойду вон туда, в тех елочках должен быть гриб». Ко подойдешь туда и удивишься: «А ведь я уже был здесь! И этот мухомор уже видел. Пойду-ка в ту сторону». А через полчаса опять: «А ведь я этот мухомор уже видел! Что же это такое, так разэтак!»

Поэтому Деда-Лесовика нужно ублажать. Нужно благодарить его за каждый гриб. Впадать в лесть нельзя, ведь Дед-Лесовик не дурак, все понимает, хотя и живет в лесу. Но спасибо нужно говорить, чтобы он знал, что ты помнишь о нем.

— Спасибо за грибы, Дед-Лесовик. Мне бы еще десяточка два молодых подосиновиков.

6. СЛОЖНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

Деду понравилось мое вежливое обращение. Проходя между двух молодых елок, разостлавших по земле свои нижние зеленые ветви, я заметил под одной из веток бугристую, коричневую шляпку. «Белый! — обрадовался я. — Царь грибов!»

— Спасибо тебе, Дед-Лесовик.

Я срезал белый под самый корешок и положил в ведро. И обошел вокруг этой елки, надеясь найти еще такой же. А потом обошел вокруг соседней елки. А потом два раза обошел вокруг обеих елок, все расширяя круг.

— Дед-Лесовик, — тихо говорил я, — один белый — это ни то ни се. Даже друзьям не похвастаешь. А если будет хотя бы еще один, то можно будет сказать, что нашел несколько. Два — это уже не один, а несколько.

Но Дед-Лесовик решил, что достаточно побаловал меня. Хватит. Мне встретились одна червивая сыроежка и большой мухомор, который мне показался вовсе насмешкой: вот, мол, тебе гриб, а не хочешь, то как хочешь. Но я не поддался обиде и смиренно сказал:

— Ну что же, Дед-Лесовик, не хочешь мне дать еще грибов, и не надо. Ты хозяин, твое дело.

Я догадался, что он не рассердился на меня. Он только проверяет мое терпение, ожидая, не буду ли я ругаться: ах ты, Дед-Лесовик, старый, косолапый, такой-сякой, где грибы? Но, услышав от меня смиренное: не хочешь дать, и не надо, ты хозяин, — он смилостивится и опять одарит.

7. ВСТРЕЧА СО СВОИМ ЦВЕТКОМ

Обойдя густой, сросшийся в один куст молодей ельник, я вышел на поляну. На этой маленькой поляне трава была такая же, как в лесу, редкая, низкая. А в самом центре взметнулось вверх желтое соцветие коровяка. Еще его называют: царский скипетр, но мне нравится проще: коровяк. Его серые, будто присыпанные пылью листья тянулись вверх, почти прижимаясь к стеблю. А наверху сияло желтое соцветие. Внизу соцветия распустились большие цветки, а чем выше, тем цветки были все мельче и мельче, И поэтому соцветие ровно сужалось кверху и заканчивалось острым наконечником из зеленых, еще не распустившихся цветков.

Я всегда рад встрече с коровяком. Он вырастает в самых неожиданных местах, и встреча с ним всегда как подарок. Высокий, почти в человеческий рост, с роскошным по-царски соцветием, он вдруг взметнется перед тобой, а ты остановишься и подумаешь: откуда здесь такая красота?

Я подошел ближе, полюбовался желтыми цветками о красными крапинками тычинок.

— Что же, и за это спасибо тебе, Дед-Лесовик.

Протянул руку и погладил мягкий, будто из тонкого войлока, лист. Сорвать коровяк я не могу, потому что это мой цветок. Каждый относится к своему цветку по-своему, Другой встанет перед ним на колени, сорвет и потом долго нежит в руках. Но ведь как ни ласкай, все равно он завянет и придется бросить его.

Свой цветок нужно оставить расти. Чтоб потом долго, на годы, казалось, что он так еще и растет там, на той поляне, твой цветок.

8. ТАМ, ГДЕ ЗВЕРИ ХОДЯТ

Вдруг лес пошел в низину. Я спустился и оказался перед густыми зарослями ольшаника. «Пойду вперед», — решил я.

На листьях ольхи роса уже высохла, но высокая трава была еще мокрая. Раздвигая ее перед собой, я чувствовал, какая она отяжелевшая от влаги.

Неожиданно пришлось остановиться. Прямо передо мной оказался ручей. Вернее, он был подо мной. Я стоял на верху крутого берега, местами даже нависающего над водой. Внизу быстро несся прозрачный ручей, до того чистый, что хорошо было видно ровное песчаное дно.

Вода в ручье была мелкая, а местами у берега даже образовались из нанесенного песка сухие пятачки. Мне нужно было спрыгнуть на такой пятачок и перейти ручей здесь же, благо берег не очень высок, чуть выше моего роста. Но я почему-то пошел вдоль берега, может быть рассчитывая, что поблизости окажется мост, наведенный для того, чтобы я мог перейти на тот берег.

Моста не оказалось, но я вышел на тропу, которая рассекала обрывистый берег, — получался пологий спуск к воде. «Вот здесь и перейду», — решил я. В этом месте дна не было видно, но мне показалось надежнее перейти именно здесь. Раз многие уже прошли здесь и протоптали тропу, значит, и я пройду. Я вошел в ручей, сделал шаг, другой — и вдруг нога провалилась в воду по колено. Холодная вода заполнила сапог. Мне подумалось, что я угодил в какую-то случайную яму, а вообще-то здесь должно быть мелко, раз тут проложена тропа и раз тут все ходят. Я смело шагнул вперед. И вторая нога так же провалилась в воду. «Э, теперь все равно!» — решил я.

Выбравшись на другой берег, я скорее сел переобуваться. Брюки тоже пришлось снять, чтобы отжать штанины. «Дурак ты дурак — ругал я себя. — Кто ходит по этой тропе? Это лосиная тропа. Лоси копытами растоптали дно, потому так и оказалось там глубоко. Мог перейти в любом другом месте, а не идти по звериной тропе. Наука на