Транквилин (сборник) - Вероника Юрьевна Кунгурцева

в собственной руке разглядеть, и можно, наконец, в купальнике мыться. «Крест же спрячь в плавки», – при этих словах он мне показался таким растерянным и малодушным, что я опустилась до упреков в его адрес в присутствии сына, чего раньше никогда себе не позволяла и о чём его тоже настоятельно просила. Кроме того, я всегда ценила свойственное его профессии умение не поддаваться панике, а здесь готова была за это же проявление выдержки наброситься на него с кулаками…

– И тогда он злой скороговоркой сквозь зубы что-то сказал тебе, – вдруг быстро вставила Зина, сочтя необходимым показать свое в данной ситуации превосходство не столько самой юристке, сколько младшему персоналу, чтобы они понимали: их командир упорно хранит не растерянное, а снисходительное молчание. Юристку, однако, не озадачила, а воодушевила проницательность начальницы.

– Видите, какая вы наблюдательная: уже подметили его манеру злиться! – обрадованно заговорила она, как бы призывая саму Зину в свидетели того, что она оправдывает ожидания, которые юристка с самого начала на нее в душе возлагала. – Да, именно так, сквозь зубы, муж и спросил: «Ты хочешь, чтобы я отвел ручей в другое русло?» И я подумала: в самом деле, когда ищут выход из лабиринта, в котором даже реки бегут по кругу, головой об стену не бьются, безрассудно портить отношения с теми, кто явно больше нас осведомлен о том, что здесь творится. На короткое время я восстановила присутствие духа, но потеряла его сразу, как только на цыпочках пересекла предбанник и оказалась в парной; одежду я, конечно, сложила у бани на траве – не вносить же ее в этот хлев. Такой обжигающей нечеловеческой жары, как в тутошней парной, я отродясь не испытывала, я даже не предполагала, что можно так натопить баню! Мы сразу же невольно присели на корточки. В поисках воздуха, которым можно было дышать, не обжигая гортань, я нагнула голову к самому полу и почти всю помывку просидела в такой лягушачьей позе, изредка поглядывая вверх, на тускло освещенную мерцающими свечами внушительную деревянную лестницу.

Если вы тут начальница Колонии и олицетворение порядка, то могу с уверенностью сказать, что эта парная, начинающаяся почти от двери и заполняющая собой практически всё пространство моечного отделения, строилась не по вашему проекту. И, может быть, даже вовсе без вашего ведома. Только изощренная фантазия заключенных могла нагромоздить в низкое тесное помещение уходящий под потолок ряд широких ступеней, каждая из которых полок: ложись и парься, чем выше, тем жарче, а самый верх этой лестницы скрывается в облаках пара, и оттуда доносятся уханье и оханье, удары и стоны, а потом выныривают лоснящиеся тела и с видимым удовольствием перемещаются из одного круга этого ада в другой. Не знаю: может, вы притерпелись к виду этой лестницы или я смотрела на нее с чересчур низкой точки, но на меня это зрелище произвело невыносимо тягостное впечатление, особенно когда горбун, не стесняясь своей уродливой наготы, приблизился к нам вплотную и стал на нас поглядывать так, словно искал изъяны, не находил, и это его беспокоило. А потом, когда этот мальчик-старичок напустил на себя самый простецкий вид и шлепнул меня веником по спине, приглашая попариться, – у меня мороз побежал по коже от обдавшего ее щиплющего жара, – я готова была, пересилив врожденную женщине брезгливость, ничком лечь на пол в текущие сверху потоки грязной воды и пены…

Лицо юристки при этих словах скривилось, вчерашнее чувство унижения нахлынуло на нее, и, может быть, ей стало только легче оттого, что в этот момент Зина бесцеремонно ее прервала:

– Одним словом, выше пола никто из вас не поднимался. Но администрацию Колонии интересует только то, что происходит на полках – там, где заключенные благодаря патологической тепловлаголюбивости, а также плохой видимости на время ускользают из-под надзора администрации. С нижней точки, как ты выражаешься, мы парную и сами видели. Поэтому ты, может быть, надеялась быть полезной своими подробностями, но пока лишь отнимаешь у органов правопорядка драгоценное служебное время, которое мы могли бы посвятить сбору более ценной информации о том, что тут случилось за время нашего, как ты удивительно точно подметила, отсутствия.

Еще не успела Зина кончить свой выговор, как юристка закивала головой, соглашаясь с обвинениями в свой адрес даже прежде, чем все его пункты будут выдвинуты. По ее словам, она испытывала не менее и, быть может, более острую нехватку времени, чем администрация Колонии. И юристка до последнего момента сама удивлялась, чего это вдруг ее потянуло на муссирование банной процедуры, в тонкости которой Зина, как начальница Колонии, не может быть не посвящена. Да, само по себе смакование этих подробностей лишено смысла. Но без этого трамплина она не могла бы перейти к рассказу о дальнейших событиях, неизвестных администрации. Конечно, ради экономии времени и его можно было бы изложить в двух словах. Но, сказала юристка, если бы можно было вкратце поведать о случившемся, она только бы посмеялась, а ее задача – сделать так, чтобы Зина не отмахнулась от нее, как от мухи, а попыталась войти в ее положение. Потому-то она и растравливала себя неприятными воспоминаниями, чтобы и Зина явственно припомнила свой собственный шок – ведь он был – его не могло не быть! – от первого посещения парной.

В этот момент протяжный взлаивающий звук донесся из-за спины юристки.

– Вот! Опять эта хромая собака воет на воду! – с детской злобой воскликнула она, по-детски ежась, оборачиваясь к озеру и не замечая, как младший персонал администрации с нездоровым любопытством завороженно подался в ту же сторону и, лишь наткнувшись на Зину, без слов преградившую ему путь, остановился.

И с этой отвратительной судейской привычкой всему давать оценку и руководить окружающими юристка потянула ее за собой в чащу, продолжая плести паутину своей казуистики:

– Вчера деревья под ветром так жутко – скурлы-скурлы! – скрипели. А ночью завыла эта собака. Я проснулась от ее воя. Но об этом позже: до воя еще дойти надо. Видите, я уже начинаю скакать с пятого на десятое. Я не психиатр, но также и не ветеринар, и не мне судить, взбесилась она или нет, но у меня от ее воя в мыслях просто столбняк какой-то. А мне еще так много предстоит вам объяснить…

Пока юристка увлекала Зину всё глубже в лес, пытаясь вывести беседу из зоны слышимости надрывающего душу воя, младший персонал выказывал явные признаки недоумения происходящим. Начальнице Колонии пришлось на ходу, сквозь зубы объяснять ему, что «вы» – это форма обращения друг к