Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

– Вот как ты сразу заговорил: я, я! Долго ли секретарствуешь? Да пойди, спустись к девчонке, пусть сама расскажет. Она ждёт в гардеробе, возле часового.

– Так у неё и пропуска нет в корпус?

– Соберётесь в красном уголке механического цеха, я договорился.

– Я вижу, тут всё за нас решили: и когда, и где, а может статься – и какую резолюцию вынести. Мол, Руслан Васильевич, чтобы ликвидировать очереди в гостинице, велели влепить строгача.

– Нет, Аратов, она выговором не отделается: ты её из комсомола исключишь.

– Интересно, а что ещё я сделаю? Давно ль вы стали провидцем? – съязвил Аратов. – Лично мне неизвестно, что решит бюро.

Девушка плакала, склонившись на прилавок гардероба. Не зная, как говорить с плачущей, и решив после заминки, что лучше всего будто бы не заметить слёз, Аратов только поздоровался и назвал себя. Девушка кивнула, отворачиваясь, чтобы он не видел ее зарёванного, опухшего лица.

– Зря вы расстраиваетесь, – от неловкости резко сказал он. – Может, за вами и вины особой нет.

– Да ведь и Лобода приходил.

– Вот уж, действительно, страшнее кошки зверя нет.

– Не знаю, какие кошки, только вас-то с полигона не отзывали.

– А вдруг отозвали несправедливо? Вот мы и хотим рассудить.

– Ну и судите – что вам сейчас-то нужно? Судьи нашлись, – зло сказала она. – То один, то другой в душу лезут. Нечего разговоры разговаривать.

Когда Аратов вернулся к себе, Винокур, избранный теперь членом бюро и уже бывший в курсе дела, в первую очередь поинтересовался: хорошенькая?

– Не красавица, но – так, ничего, как будто, – неуверенно ответил Аратов, не сумевший толком разглядеть её лица.

– Хорошеньких я бы не наказывал.

Бюро собралось раньше, чем было назначено Лободой: у Аратова наготове был ещё один вопрос. Он давно задумал организовать собственную, комсомольскую стенгазету в дополнение (а то и в противовес) к нынешней отдельской, невзрачной и скучной; его переполняли идеи на этот счёт. Предлагать это было бы бесполезно, он знал, ему отказали бы во всех инстанциях, но теперь, кажется, представлялся случай.

– Вот, ребята, пожили мы спокойно, пора и честь знать, – начал он. – Я говорю не о персоналке, а о том, что нам велено выпустить стенгазету к годовщине первого спутника.

Реакция была мгновенной и обычной:

– Отказаться нельзя?

– Можно, – улыбнулся Аратов. – Да нужно ли? А впрочем, кажется, и нельзя, оттого что, кроме нас, сделать это некому. Будем торговаться – сорвём срок, а работать потом всё равно придётся.

– Я бы, тем не менее, боролся, – заметил Винокур.

– Круги на воде…

– На нас вечно валят то, за что другие не берутся, – сказала Зина Семёнова, единственная среди них девушка. – Подай одно, принеси другое, будто мы подсобная сила. А мы – сила главная, комсомольцев в отделе – больше двух третей от всего состава.

Её поддержали:

– На нас и правда смотрят, как на подсобных рабочих.

– Надо ломать эту репутацию.

– Кто сказал, что у нас плохая репутация?

– Заявим о себе.

– В данном случае заявить о себе легко, – сказал Аратов, – если взять дело полностью в свои руки. Газеты в отделе практически не было, нет и без нас – не будет.

– Не пойму я твою позицию, – пожал плечами Винокур.

– Беда в том, что я, честно говоря, не представляю, что такое комсомольская работа и какой из неё может быть толк. А делать что-то надо. Сделаем – газету.

Честно говоря, он как следует не представлял себе даже что такое комсомол: по уставу это была организация политическая, а из его собственного опыта выходило, что – обыкновенная общественная, не ведущая иной работы, кроме сбора членских взносов и, время от времени, устройства каких-нибудь соревнований и вечеров отдыха и посещений зрелищ.

– И ты хочешь месяцами бегать за начальничками, выбивая у них заметки, которые никто потом не станет читать?

– Так уж только и выбивать?

– Ты, что ли, за них напишешь? – фыркнула Зина.

– Вообще, это мысль! – возликовал Аратов, к тому и подводивший разговор. – Только не я, а постоянный коллектив авторов.

– Что значит – постоянный? – насторожилась Зина. – Мы говорим о спецвыпуске.

– Прикинем, – предложил Аратов, – не хватит ли у нас силёнок на скромную реформу в сфере стенной печати: на регулярный выпуск газеты, скажем, раз в месяц. Своей газеты.

Немного поторопившись с раскрытием своих планов, он вызвал ропот. Винокур понял правильно – и возразил:

– Ты мечтаешь о порядках большой прессы, забывая о разнице в условиях. Та держится на конкурсе материалов, на заинтересованности в заработке, на стремлении к известности. А кто жаждет печататься на стене?

– В тех пустых листках, что висят в домоуправлениях – никто, конечно. Но надо сделать такую газету, чтобы напечататься в ней было лестно. Нам надо научиться излагать новости в увлекательной форме. Мы не будем собирать заметки – будем сочинять газету.

– Слова, слова, – отмахнулся Винокур.

– Я говорю по делу. Ну, о первом номере нет речи, он посвящён спутнику. Внутренних наших дел там не коснёшься, поскольку мы не имеем отношения к спутникам, – и вот вам повод не просить заметок у начальства. А это уже – прецедент. В последующих номерах введём новые рубрики: техника за рубежом, искусство, моды, хроника – наша, отдельская, полигонная хроника. Те маленькие события, какими мы живём, вполне достойны гласности: кого-то повысили, кто-то новый пришёл, женился, ребёнок родился, новоселье справили либо только в «самстрой» вступили – всё то, что разносится пока устно.

– Завёлся секретарь, – недовольно, но всё же с улыбкой сказала Зина. – Кстати, у нас никто на моей памяти не женился.

– Вот и я не обещаю.

– О! Давайте-ка, ребята, разберём вопрос об аморальном поведении Аратова.

– И постановим: женить!

– Так хорошо началось, – разочарованно проговорил Игорь. – И так скучно кончилось.

– Устроим комсомольскую свадьбу.

– И комсомольский развод, – продолжил он.

– И в самом деле попахивает аморалкой.

– Вот всю эту историю и будет освещать наша газета. Дойдёт до того, что мы объявим подписку – и трудящиеся будут стоять за ней в очереди.

– Как же можно подписаться – на стенную? – приняла эти фантазии за чистую монету Зина. – У кого это есть такие стены?

– Добьёмся, чтобы теперь были у каждого передовика производства, – уже откровенно смеялся Аратов. – Каждому – по потребностям.

– А рисовать газету – по способностям, – поддержал Винокур. – Которых нет. Впрочем, шутки шутками, а если затея удастся и газета станет выходить ритмично, то на этом можно составить настоящий политический капитал.

– Ну, мы люди простые, – отозвался Аратов, – такими категориями не мыслим.

– Можно мне? – поднял руку грузный рыжий