Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Конечно образуется! Саша умная девочка, она сумеет понять, я в нее верю. Надо только чуть подождать.

– Зачем ждать? Я сам к ней поеду. До Перми на машине езды – всего ничего. Прямо сейчас и поеду.

– Да куда ты в ночь? – всполошилась Дина, взмахнув руками. – Дождись утра, Жень, тогда и поедешь! Хоть выспишься перед дорогой! А то мало ли чего… Вон на тебе и впрямь лица нет! И руки дрожат. И ты наверняка весь день ничего не ел! Пойдем на кухню, я тебя накормлю!

– Там борщ в кастрюльке, Диночка. И котлеты, – услужливо подсказала Муза Леонидовна. – И чаю крепкого ему сделай.

– Спасибо, я не хочу.

– Перестань, Жень! Ну что ты капризничаешь, как маленький!

– А ты опять командуешь мной, Дина.

– Да, я командую. Но это же правильная команда, которая по-другому называется обычной человеческой заботой. Давай сдавайся уже. Поешь, выспишься, а утром поедешь! Да я тебя сейчас просто не пущу – в таком состоянии!

– Ладно, утром поеду, – устало согласился он. – И правда глаза слипаются. И есть хочу. Что вы там говорили про борщ и котлеты?

– Тогда идем все на кухню ужинать! Мама, кликни с балкона Тасю.

Потом он сидел за столом напротив своей дочери, слушал, как она рассказывает что-то про своих дворовых подружек. Думал: какая она умница. Вот взять бы и сказать ей сейчас тихонько: я твой папа, Тася. А ты моя дочка. Наверное, она бы решила, что он шутит так неудачно.

И только вздохнул тяжело, отправляя в рот кусок вкусной котлеты. Как это все грустно, как неправильно, как жестоко. Неужели они с Диной и впрямь такие жестокие? Как это все объяснить, как?

И если они сами себе не могут этого объяснить, то как Саше это объяснить можно?

Утром он позвонил Сашиному отцу. Константин Михайлович ответил сразу, но на его просьбу позвать к телефону Сашу ответил виновато:

– Так нет же ее, Жень.

– А где она?

– Уехала.

– Куда?

– Да вроде на Тургояк с друзьями. На турбазу какую-то. Детей с нами оставила. Сказала, дня на два.

– А как называется турбаза?

– Не знаю. Она не сказала. А что такое, Жень? Случилось что-то?

– Ничего не случилось. Просто я ехать к вам собрался сейчас.

– Так ж тебе объясняю – нету Саши-то. Давай уж приезжай, как вернется.

– Хорошо, я понял. До свидания, Константин Михайлович. До встречи.

Вышел из разговора, долго смотрел перед собой, ничего не соображая. Потом подскочил, начал ходить из угла в угол по комнате. Подумал некстати: что за привычка у него вдруг такая образовалась – круги по гостиной наматывать?

Остановился, глянул с тоской в окно. Черт, черт! Надо было все-таки вчера вечером уехать! К утру бы там уже был. А теперь где Сашку искать, на какой турбазе? На Тургояке этих турбаз полным-полно.

Сашка, Сашка! И проговорил устало:

– Ну что же ты бежишь от меня, почему категорически отвергаешь? Почему не веришь мне, не хочешь понять? И неужели ты так и не простишь меня, Сашка?

Саша

Сонин голос звучал в телефоне так напористо, что она не могла вставить ни слова:

– Саш, тебя Кирилл заберет! С ним на турбазу приедешь! Ты помнишь Кирилла, Саш?

– Нет, не очень… Я вообще парней из твоей компании плохо помню.

– Оно и понятно! Ты же всегда с Женей приезжала, зачем тебе на кого-то смотреть? А Кирилла вообще-то трудно не заметить. Он высокий такой, темненький, глаза яркие! Веселый, болтает все время. Хотя не важно! Увидишь и вспомнишь! Я ему твой телефон скинула, он позвонит, когда будет подъезжать. Адрес ему сама скажешь.

– Сонь, но я ведь еще не решила, что ты… Может, я еще передумаю?

– Да поздняк метаться, Сашка! Я ж тебе объясняю: Кирилл уже за тобой выехал! Через пару часов тебе позвонит! Давай собирайся. До встречи!

Все. Соня отключилась. Ладно, что ж… Пусть будет турбаза.

На кухне мачеха кормила детей завтраком. Саша села напротив Семы и Темы, спросила виновато:

– Вы меня отпустите на один денек, ребятки? Всего на один.

– А куда ты, мам? – деловито спросил Темка, расковыривая в своей тарелке омлет.

– Я на турбазу с друзьями. Там одни взрослые будут. А вы с дедушкой на рыбалку наконец сходите, сегодня хорошую погоду обещали! Хорошо?

– Хорошо, мам.

Мачеха вздохнула сердито, ничего не сказала. Да и что она могла ей сказать? Что-то в своем репертуаре опять бы выдала, вроде вчерашнего замечания, что «девка вразнос пошла». Хорошо хоть вразнос, а не по рукам. Хотя от мачехи всего ожидать можно!

Кирилл позвонил через полтора часа, и скинула ему на телефон адрес. Голос в телефоне и впрямь у него звучал весело, и она тут же его вспомнила и улыбнулась – вроде нормальный парень! Может, и ее тоже развеселит.

А через полчаса он уже подъехал к подъезду, и она заторопилась, поцеловала детей, хотя и чувствовала себя неуверенно – зачем едет, куда…

Садясь в машину, подняла голову, встретилась взглядом с мачехой, стоящей у окна. Ну да, взгляд тот же самый. Называется «девка вразнос пошла». А чего она ожидала? Что мачеха будет мило улыбаться и ручкой махать на прощанье? Мол, отдохни, Сашенька, отвлекись от своих проблем?

Ага, щас…

– Кто это так на тебя смотрел? – удивленно спросил Кирилл, когда она села в машину. – Суровая какая тетенька. Кажется, будто дырку в моей голове просверлила.

– Не обращай внимания, поехали, – отмахнулась она.

Какое-то время ехали молча. А когда выскочили за город на трассу, Кирилл заговорил осторожно:

– Так и будем всю дорогу молчать, да? Ты учти, я долго молчать не очень умею. Хотя понимаю, что чужая болтовня всегда раздражает, когда на душе хреново.

– С чего ты взял, что у меня на душе хреново?

– Да ладно, это ж понятно. Я ведь сам уже разводился, знаю. Тяжело это, да. Вроде привыкаешь к человеку, врастаешь в него… А потом понимаешь, что привычка – это ж совсем не то, что тебе нужно на самом деле. Брак на эмоциях должен жить, а не на привычках. Но вот сам этот процесс… Когда горшок об горшок. Его и впрямь трудно переживаешь, и сомневаешься все время, и себя страшно грызешь! Был я в этой шкуре, понимаю.

– Да с чего ты взял, что я нахожусь в этом процессе? Откуда у тебя такая информация? Соня сболтнула, что ли?

– Да какая разница, в общем…

– Большая