Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

– Ну да. Оттого и едешь на турбазу одна.

– Да тебе-то какое дело? Что ты меня допрашиваешь? Мне это не нравится, перестань!

– Ой, не злись. Я же не хотел тебя обидеть, наоборот.

Он вдруг съехал на обочину и остановил машину. Развернулся к ней всем корпусом, смотрел с улыбкой.

Да, улыбка у него была добрая, вполне искренняя. Но зачем она ей нужна? Раздражает даже.

– Почему ты остановился? Поехали! – проговорила резко, отворачиваясь к окну.

И вдруг почувствовала, как он взял в руки ее ладонь. И не успела ничего сообразить, как другая его рука оказалась на ее плече, и вот уже лицо его рядом с ее лицом, и губы шепчут ласково-доверительно:

– Расслабься, Саш, что ты… Успокойся, все хорошо. Я ж тебе говорю: по себе знаю, что это тяжело бывает. Главное, нельзя себя загонять, иначе потом трудно из этого загона выбраться. Да и тебе ли так загоняться, Саш? Ты же такая классная. Я еще в прошлый раз на тебя запал, но ты на меня даже не посмотрела тогда.

Рука его, лежащая на ее плече, стала вдруг властной, даже агрессивной, и она тут же опомнилась, решительно убрала ее с плеча, проговорила сердито:

– Перестань! Мне это не нравится, не надо меня трогать! А если не перестанешь, я сейчас выйду из машины, понял?

– Куда ты выйдешь?

– На дорогу выйду! Домой вернусь на попутке!

– Саш, но я же…

– Я выхожу?

И вышла бы, если бы он не схватил ее за локоть и не проговорил испуганно:

– Ладно, все, все… Больше не буду. Поехали.

Какое-то время ехали в молчании, потом Кирилл спросил довольно непринужденно:

– Музыку какую любишь?

– Разную.

– Тогда я рок включу, не возражаешь?

– Нет.

– Странно. Девчонки обычно рок не любят.

– Ну это смотря какие девчонки…

Разговор пошел на отвлеченные темы – общаться с ним было легко. И сама не заметила, как доехали.

Турбаза располагалась на берегу озера в очень красивом месте. Когда вышли из машины, она подошла к воде, вдохнула в себя чистый воздух, закрыла глаза. Но себя обмануть не смогла. Поняла – даже пытаться не стоит. Внешний покой и благость не могут повлиять на внутреннюю тоску и неустроенность, как ни старайся. Не могут, не могут…

– Сашка, привет! – услышала она сзади Сонин голос. – Чего ты тут одна? Идем, мы там шашлыки на веранде жарим. И не парься, ты всех там знаешь, и тебя все знают! Это та же компания, которая была у меня на прошлом дне рождения!

– Да я толком никого не запомнила, Сонь.

– Не страшно. Кого не запомнила, познакомишься снова. Как доехала-то, нормально?

– Вполне.

Сонина компания и впрямь встретила ее благожелательно. Хотя и чувствовался в этой благожелательности определенный подвох, который и заключался в самой этой благожелательности – слишком уж она была нарочитой. Слишком выпуклой. Слишком щедрой. И было понятно почему. Наверняка Соня всех предупредила, что у нее беда. И чтобы никто даже и пикнуть не смел неудобным вопросом: почему, мол, ты, Саша, одна? А где твой муж, Саша?

Вот лучше бы спрашивали, честное слово! По крайней мере, можно было бы что-то придумать, причину какую-нибудь уважительную! Мол, у Жени работы много.

А теперь придется как-то существовать в этой молчаливой повышенной внимательности. Да если бы еще во внимательности! Точнее ведь в жалости. Так много жалости она не вынесет – перебор!

Ах, как они к ней добры, черт бы их всех побрал! И вина наперебой предлагают, и шашлык на тарелочке. И танцевать приглашают. Она даже видит, как девчонки подталкивают своих парней локотком – чего, мол, сидишь, иди пригласи Сашу!

Противно. Невыносимо. Но ведь так все и будет потом! То, что происходит сейчас, это всего лишь репетиция ее будущей жизни! Потом все так и будет!

А может, и не так, а еще хуже. Может, она вообще одна останется, никто ее никуда приглашать не будет. Помнится, Юля эту философию ей уже объясняла. Мол, нам с Родиком придется же выбирать, с кем мы дружить останемся, с тобой или с Женей! И наверняка они выберут Женю. Родик ведь его друг.

К вечеру стало совсем тоскливо, уже ничего не хотелось. Уже пожалела, что поехала. Пойти по берегу погулять в гордом одиночестве, что ли? Все лучше, чем терпеть это унизительное внимание.

Ушла довольно далеко и возвращалась уже в темноте. Тихо плескалась у ног вода, полная луна светила неистово ярко. И очень хотелось поплакать, глядя на эту луну.

Вдруг увидела: навстречу идет кто-то. Испугалась. Кругом темно, до домиков, где расположилась компания, еще далеко.

– А, вот ты где! – услышала она голос Кирилла. – А я тебя потерял. С тобой все нормально, не заблудилась?

– Да где тут блудить. Я же по берегу шла. А ты чего не веселишься, Кирилл? Иди к ребятам!

– Ну теперь уж вместе пойдем. И кстати, мне тебе кое-что сказать надо.

Он замолчал, глянул на нее осторожно, будто опасался ее реакции. Она даже подбодрила его насмешливо:

– Да говори, чего уж!

– А ты сердиться не будешь, Саш?

– Откуда я знаю? Мало ли что ты мне сказать собираешься? Давай уже решайся, мне даже интересно стало!

– Ну, в общем… Я и сам не знал, правда. Но так получилось.

– Что? Что получилось?

– Да ерунда какая-то, Саш. Ты же видишь, в этой тусовке все парами собрались? Только мы с тобой одиночки, так получается?

– И что?

– Да Соня сообразила по-своему, Саш. Она поселила нас в одном домике.

– Что?!

– Саш, это не я так придумал, это Соня! Она решила, что тебе… Что нам…

– Ну мало ли что там Соня решила! Сейчас я с ней поговорю.

– Да бесполезно, Саш. Я уже с ней говорил. Свободных домиков все равно больше нет, понимаешь? Но я тебе обещаю, я уже понял, что ты… Хотя и не знаю, смешно все это будет выглядеть, наверное! Кровати-то в домиках только двуспальные. А может, это судьба, а, Саш?

Он вдруг повернулся, резко притянул ее к себе и зашептал на ухо горячим хмельным шепотком:

– Ну не будь занудой, не надо. Я ж тебе уже говорил, что прекрасно понимаю твое состояние, я сам там был. И по своему опыту скажу, что…

– Да плевать мне на твой опыт! – быстро высвободилась она и добавила сердито: – Плевать! Если еще раз полезешь ко мне – по щам