Полночный поезд - Мэтт Хейг

Ты всегда где-то далеко, даже когда рядом со мной.

Мне важно не стать жертвой фантазий. Сомневаюсь, что мне доведется повидать мир. Предполагаю, растущая потребность моего отца в заботе надолго привяжет меня к Шеффилду.

В любом случае, это нелегко.

Знаю, ты считаешь меня сильной, но это не так.

Сейчас я чувствую себя хрупкой, как лист на ветру.

Кажется, я задержала дыхание на то время, что писала это письмо.

Чувствую, если выдохну, то заплачу и не смогу остановиться.

Знаю, в молодости ты многое пережил, как и я. Но мы не можем вечно оставаться в этой ловушке. Я не могу исправить тебя. Я и себя-то не могу исправить.

Это разбивает мне сердце, но иногда нужно позволить сердцу разбиться, чтобы жить дальше.

Я хочу, чтобы ты понял это.

Я хочу, чтобы ты понял также то, что наша любовь не исчезнет. Помнишь мою глупую теорию об искусстве? Что люди стареют рядом с искусством, но оно само остается юным? Думаю, в каком-то смысле это верно и для памяти. Не знаю, как объяснить, но мне хочется верить, что мы все еще каким-то необъяснимым образом находимся в театре в тот день, когда ты подошел ко мне. Или в день нашей свадьбы. Или во время медового месяца. Или смотрим на звезды одним хмельным вечером. Или, счастливые, клеим обои в Брумхилле.

Я люблю тебя, Уилбур.

Но я ухожу от тебя.

Не знаю, где скрывается прошлое, но я встречусь там с тобой.

Целую,

Мэгги

Свет в окне

Дух смотрел на Сновидца, пока поезд ехал дальше.

– С тех пор, как мы встретились, я вел себя так, будто я тут главный, будто у меня есть ответы… хотя на самом деле вопросы возникают один за другим. Такой вот парадокс.

– Что ты хочешь сказать? – неуверенно спросил Сновидец.

– Полагаю, я хотел, чтобы ты увидел, что тебя ждет впереди, чтобы у тебя появилась возможность получше задуматься над вопросами, – он посмотрел на Уилбура, который глаз не отводил от доски на стене с прогнозами на следующий квартал. – Одни только цифры. Я всегда смотрел на цифры…

Может быть, работа – это один большой механизм выживания, подумал Дух. Превратив деньги в смысл, можно избавиться от всего беспорядка и страха. Но разве это жизнь?

– Просто попробуй жить так, словно…

Сновидец грустно улыбнулся.

– …Словно жизнь нельзя измерить?

– Именно!

Они прибыли на другую темную лондонскую улицу. Не такую шикарную, как предыдущая, но все равно красивую и обрамленную деревьями. Красный кирпичный дом в Клэпхеме. Они наблюдали за подвыпившим Уилбуром, стоящем на пороге в костюме, но каком-то неопрятном.

Наконец дверь открылась, и показалась растерянная пятидесятилетняя Клодетт. Она завязывала халат, подавляя зевок, и удивленно смотрела на него. Они не виделись больше десяти лет.

– Привет, Клодетт.

– Э-э-э, Уилбур, как ты здесь оказался?

– Я не был уверен, что вы до сих пор тут живете, но был неподалеку и решил рискнуть.

– Что случилось?

– Меня пригласили по делу. В Клэпхем. Я согласился, как раз оказался в этом районе и заехал в отличный паб, и вот когда я выпил третий, четвертый, а может, седьмой стакан виски, я подумал – хорошо бы увидеться с другом. И вспомнил о лучшем друге на свете. О Чарли Эпплвуде.

– Уилбур, уже за полночь.

Размышляя над ее словами, он слегка покачнулся.

– Знаю. Но если подумать в масштабах целого мира, Клодетт, то сейчас в основном день. Вот в Сиднее… – Он посчитал на пальцах, – девять утра… А в Сан-Франциско четыре часа дня.

– Мы не в Сан-Франциско. Мы на юге Лондона.

Он кое-что вспомнил.

– Чарли мечтал поехать в Сан-Франциско. Получилось?

Сновидец не верил своим ушам.

– Что я творю? Зачем беспокою их? На это невыносимо смотреть.

Клодетт вздохнула.

– Дочь спит. Ей завтра в школу. У нее чуткий сон. Так что иди домой.

Уилбур тоскливо улыбнулся.

– Напомни, как ее зовут?

– Софи. Прошу, Уилбур, иди домой. Не уверена, что Чарли…

– Софи – прекрасное имя.

Затем появился Чарли в пижамных штанах и выцветшей футболке с Боуи.

– Уилбур? Черт тебя дери. Что ты тут забыл?

– Мэгги ушла от меня. А мне не с кем поговорить.

Это Чарли совершенно не удивило.

– Сочувствую, Уилбур.

– Я просто подумал… – Он помолчал немного, словно собирался с последними силами, чтобы закончить фразу. – Я просто подумал, что вы позволите мне войти, и мы поболтаем.

Чарли и Клодетт обменялись взглядами. Безмолвный язык по-настоящему близких людей.

– Хорошо, – сказал Чарли. – Только тихо.

Уилбур увидел, как наверху загорелся свет. Он понял, что разбудил их дочь, и отругал себя за это, припоминал Дух. А еще он, кажется, уже достаточно протрезвел, чтобы осознать, насколько нелепо было приходить сюда.

– Нет. Простите. Я не хотел вас будить. Но рад повидаться. И мне тоже пора спать, я завтра лечу в Дублин… Мы там открываем магазин.

Чарли не знал, зачем ему эта информация.

– Ладно.

Уилбур двинулся в сторону главной дороги.

Обеспокоенный Чарли вышел на тротуар.

– Дружище, с тобой же все будет хорошо?

Уилбур остановился.

– Ты в итоге пошел?

– Что?

– На концерт. Дэвида Боуи, – он указал на его футболку. – В последний раз, когда мы виделись, ты сказал, что собирался.

Чарли стоял на тротуаре в тапочках и смотрел на него с недоумением.

– Это было почти тринадцать лет назад.

– Знаю. Но ты пошел?

– Да. Да, вообще-то, пошел. С коллегой. Я довольно быстро нашел новую работу после того, как… ну ты понял.

– Прости меня за это.

– Столько воды утекло под мостом…

Дух тяжело вздохнул.

– Вода утекла. Столько воды утекло под мостом… Да, под этим мостом много воды.

Уилбур, пожелтевший от света уличного фонаря, кинул скорбный взгляд на старого друга.

– Хороший был концерт? – спросил он.

– Отличный, – кивнул Чарли. – Один из лучших… Слушай, Уилбур, с тобой же все будет хорошо?

– Конечно! Лучше всех. Компания процветает.

– Да я не об этом.

– А. Все со мной будет хорошо, все будет хорошо…

– Слушай, звони мне, если что-нибудь понадобится.

– Спасибо. Свидимся еще, Чарли.

И Чарли остался стоять на тротуаре, глядя, как его старый друг уходит в ночь, а на лице у него отражались замешательство и сочувствие.

– Да. Может быть. Свидимся.

И Чарли вернулся в дом. Двое невидимых наблюдателей смотрели, как он погладил Клодетт по руке.

– Что ж, это было странно.

Дело