Полночный поезд - Мэтт Хейг

– Правда? И как вы назывались?

– «Лабиринты».

– Хорошее название. Вы были популярными?

Он пожалел, что спросил. Глупый вопрос. Если бы группа стала популярной, то зачем бы ей, собственно, учить игре на пианино восьмидесятиоднолетнего старика, которому просто одиноко? Она бы сейчас, например, гастролировала по Азии.

– В какой-то из жизней – да. Но не в этой.

– Ага, понятно.

Она сыграла для него отрывок.

Он, как всегда, был поражен легкостью ее игры. Она спела первый куплет, пока пальцы скользили по клавишам.

Он вспомнил, как Мэгги пела эту песню много лет назад в их медовой месяц в Венеции. Затем, неожиданно, впервые за долгие десятилетия тихонько заплакал.

– Простите, – сказал он, вытирая глаза рукавом. Он встал. Отошел в сторону открытой кухни на другом конце комнаты. – Мне так неловко.

Нора тоже встала. Немного растерянная, но полная решимости не делать ничего такого, из-за чего ему могло стать хуже.

– Ну что вы, Уилбур. Бросьте. Плакать, когда хочется, – хорошо.

Он уставился на бутылку красного вина, которую приготовил на вечер.

– Вы не против, если я выпью бокал?

– Конечно, нет. Сегодня суббота. Полностью разрешено.

Он никак не мог справиться со штопором, поэтому она подошла и перехватила инициативу, а он направился к шкафу, где стояли бокалы.

– Вам налить? – спросил он.

– Давайте. Я не за рулем. Меня заберет мой брат Джо. Сегодня вечером он играет в «Корн Эксчейндж» в Кембридже. У него очень хорошая группа.

Она разлила вино по бокалам и никак не прокомментировала тонометр, который лежал на виду там, где он оставил его утром. Он же не сказал ей, что чувствовал себя неважно. Они сели за большой стол в гостиной.

– Просто… – начал Уилбур. – Мы давно расстались. Извините. Не хочу вас этим обременять.

– Прошу, не извиняйтесь, – покачала головой Нора. – В этом опасность музыки: она выводит на поверхность всякое разное.

– Так и есть, так и есть. И… даже не знаю. Я смешон.

– Это не так, Уилбур. Вы – воплощение успеха.

– Просто я жалею, что не смог сделать счастливым любимого человека.

Стало тихо. Нора нахмурилась. Казалось, она решала, стоит ли кое-что произносить вслух.

– Кстати, не знаю, во что вы верите, но, вероятно, существует вариант жизни, где вы вместе… – Она вдохнула. – Надеюсь, вы не посчитаете меня бестактной, но сегодня у меня очень эмоциональный день.

– Вот оно что. В каком смысле?

– Ну, ровно семь лет назад, в этот день, я совершила большую глупость.

– Даже представить сложно. Вы кажетесь такой собранной.

– Да навалилось, – сухо улыбнулась Нора. – Называется «реактивная депрессия». Не клиническая. Просто такая, когда за деревьями не видно леса, – она мрачно рассмеялась. – Как будто возникла пробка, но не из машин, а ситуаций.

Уилбур отпил вина.

– Ну да. Ситуации.

– Я чувствовала себя неудачницей. Типа, приняла много неверных решений. Не оправдала ожидания. Чувствовала вину. Сожаление. И однажды ночью подумала, что больше так не могу, и попыталась покончить с собой. И у меня почти получилось…

Уилбур искренне расстроился.

– Я понятия не имел.

– Все нормально. Даже хорошо, в итоге. На грани смерти я… пережила опыт, из-за которого взглянула на все под новым углом, – вздохнула она. – Я поняла, что где-то там я была всем тем, чем не являлась здесь. И осознала, что, если стремиться быть кем-то другим, то провал неизбежен. Поэтому мне пришлось стать той, кто я есть. Единственный способ научиться – это прожить, все просто.

– Единственный способ научиться – это прожить, – почти шепотом повторил Уилбур.

Сновидец посмотрел на Духа так, словно решил головоломку.

– Вот в чем наша проблема, – сказал он, глядя на лицо новобрачного Уилбура, так похожее на его собственное. – Твоя проблема. Ты пытаешься быть тем, кто на самом деле совсем не ты.

Дух понял, что от этого ему должно быть грустно. В конце концов, он прожил жизнь, не ценя ее. А по пути потерял любовь и дружбу, но если бы он их никогда не познал, то трагедия была бы еще больше. В жизни моменты важны так же, как десятилетия. И были среди них весьма примечательные. Да, ему было грустно, что он растратил так много всего, но не было смысла бежать от этой печали. Он бежал от печали – вот его основная проблема. Вот как он сузил свою жизнь, притворяясь, что расширяет ее. Вот как он стал неудачником, притворяясь победителем. Так что да, Дух сейчас грустил. Но когда-то он целовал Мэгги под венецианской луной. И само это знание было равносильно вечности.

Он видел, как его восьмидесятиоднолетнее «я» смотрит в окно.

Приехал Джош, садовник, и распаковывал оборудование. Уилбур почувствовал болезненный укол в груди и слегка поморщился.

– С вами все хорошо? – спросила Нора.

На ее лице отразилась подлинная забота. Такая, которую он не видел уже многие десятилетия.

– Да, – улыбнулся он, пытаясь успокоить ее. – Послушайте, Нора, я очень горд за вас. Вы уже осознали, что жизнь – это не гонка, в которой нужно победить, – он остановил взгляд на Джоше, который вырывал сорняки из клумбы. – Я подвел Мэгги. Я пренебрегал ею.

Нора потянулась через стол и взяла его за руку.

– Не будьте слишком строги к себе. Вы не знаете, было бы лучше по-другому или нет.

– Это правда. Вы правы. Идеальной жизни не существует. Но вы – в самом центре себя самой. Я же чувствую, что жил на периферии. Мне следовало быть ближе. Я был самым счастливым человеком на свете. Но не смог этого разглядеть…

Нора доброжелательно улыбнулась

– Ну, может быть, где-то в другом мире Мэгги прожила миллион счастливых жизней. С вами. Без вас. И вы тоже. Все эти другие жизни тоже реальны. Они происходят одновременно. И кто знает, что будет после всего? Кто знает, какие нам еще выпадут шансы?

– Спасибо, Нора, – слабо, но искренне улыбнулся Уилбур.

К дому подъехала машина. Через минуту позвонили в дверь.

Нора рассмеялась, глядя на пианино.

– Простите меня за болтовню. Весь урок насмарку.

– Совершенно не согласен, – ответил Уилбур. – Полезный был урок.

На мгновение Уилбур, который умер, встал рядом с Уилбуром, который видел сон. Дух посмотрел на молодое «я».

– Пожалуйста, будь немного смелее меня. Рискни жить ту жизнь, которая есть. Рискни любить до конца.

Сновидец кивнул. Он посмотрел на свою свадебную фотографию над до смешного футуристическим пианино.

– Так и будет. Обещаю.

И они ждали Полночного поезда, но он не приехал.

Им предстояло увидеть кое-что еще.

Бесконечное пространство