Полночный поезд - Мэтт Хейг

Мэгги все еще была в ванной. Он слышал плеск воды. Слышал, как она поет для самой себя. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он слышал ее голос в последний раз, хотя, должно быть, закрыл глаза всего пару минут назад.

– Мэгги?

– Да?

– Просто хочу сказать, что люблю тебя.

– Ну, я надеюсь! Иначе потребую деньги назад за свадебное платье.

– И всегда буду любить. И вечно буду ценить тебя.

– Это… м-м-м… приятно слышать, – сказала она из ванны, тихонько хихикая.

Он посмотрел на часы. Было двадцать пять минут восьмого. Он заснул в двадцать минут. Он знал наверняка, потому что помнил, как подумал, что у них еще полчаса до выхода, а ресторан – «Ла Цукка» – всего в десяти минутах ходьбы.

Пять минут. Казалось нелепым, что он погрузился в такой глубокий, долгий и насыщенный сон всего на пять минут или около того.

Если только это вовсе был не сон. Если только он на самом деле не совершил путешествие во времени и не вернулся точно в ту точку, с которой начал. Если только Полночный поезд не был реальным.

Пытаясь отогнать сонливость, он подошел к окну. Он смотрел на пришвартованные гондолы и узкие здания разных оттенков розового, красоту которых усиливал мягкий свет закатного солнца.

В этот момент из ванной вышла Мэгги.

Уилбур обернулся и увидел, как она в нижнем белье выбирает, что надеть на вечер. Он не мог оторвать от нее глаз. Через пару минут она достала из чемодана большой белый бумажный пакет.

– Это платье из «Коулза». Я купила его вчера. Клодетт помогла выбрать. Ты, кажется, его еще не видел?

– Нет. Не видел.

Однако он вскоре понял, что все же видел. Это было то длинное синее платье, которое он видел на ней, когда Полночный поезд проезжал мимо «Ла Цукка».

– Как я выгляжу?

Уилбур прибывал в шоке. Но это не было неприятное чувство. Оно скорее походило на облегчение.

– Как чудо.

Она улыбнулась, но потом как будто бы слегка забеспокоилась.

– Все хорошо, Уилбур? Ты выглядишь пришибленным.

– Нормально. Я лежал на кровати и задремал ненадолго. Но теперь я здесь.

Он быстро переоделся в клетчатые брюки и полиэстеровую рубашку с широким воротником, которую вдруг счел немного старомодной.

Они шли к ресторану, пробираясь через радостные толпы туристов и местных.

– Ты спешишь? – спросила Мэгги, тихонько хихикая и стараясь не отставать. – Не думаю, что мы опаздываем.

– Прости, Мэгги… просто я очень хочу увидеть ресторан.

Когда они почти дошли, он попросил Мэгги пройти вперед и повернуть за последний угол. Ему нужно было проверить кое-что, сказав вслух, и убедиться, что он не сходит с ума.

– Видишь? – спросил он.

– Да…

– Там известняк?

– Кажется, да.

– А по стенам ползут растения? Там есть деревянная вывеска? И он как будто бы нависает над небольшим каналом в самом конце переулка?

– М-м-м… да. Откуда ты знаешь?

– В гиде было очень точное описание, – солгал он, прекрасно зная, что никакого описания там нет.

Искусство верить

Они вошли в ресторан.

Там было шумно, тепло и чесночно.

На заднем плане тихо играла оперная музыка. На стойке у входа жужжал старый механический вентилятор. Улыбающийся усатый метрдотель в черной рубашке поприветствовал их.

– Buonasera.

– Buonasera, – ответил Уилбур, нерешительно улыбаясь. – У нас забронирован столик на восемь вечера. На имя Уилбура Бадда.

Мужчина заглянул в большую книгу в кожаном переплете и покачал головой. Но затем сказал:

– Ах да. Нашел.

Их провели немного вглубь тускло освещенного зала.

– Мне тут нравится, – сказала Мэгги Уилбуру, одобряюще кивнув, когда они сели за столик у окна.

– Разве не здорово? – согласился он.

Меню было длинным. В общей сложности около восьмидесяти блюд.

– Что такое биголи? – спросила Мэгги у официанта, когда тот вернулся, чтобы принять заказ, и сердце Уилбура замерло.

– Это как спагетти… только больше.

– Интересно. Я буду их.

Уилбур осмысливал происходящее. Повернувшись к соседнему столику, он увидел лысого мужчину с родимым пятном на голове, на которого обратил внимание его дух. Он видел именно эту сцену. Именно этот ресторан и его интерьер. Это выходило далеко за пределы дежавю. Но увеличивающиеся знаки и подсказки были лишь подтверждением, что он уже видел это. Как такое возможно? Но иногда стоит довериться собственным чувствам, а не логике, если логика ничего не могла добавить в свою пользу, кроме бессмысленности.

И вот, пока они ели и пили прекрасное итальянское вино, он решил поверить.

Старые добрые времена

Уилбур поставил бокал с вином. Ему нужно было кое-что уточнить.

– Забудь то, что я сказал раньше, – обратился он к ней.

– О чем?

– О встрече с банковским клерком.

– О займе?

– Да.

– Почему?

– Оно того не стоит. Нам не нужно такое давление. Нам не нужно расширяться. У нас есть прекрасный книжный магазин. И его название тоже менять не нужно. Агнес – миссис Багдейл, первая владелица – была своего рода легендой, и она вела дела по-другому. Она посеяла семя, и я думаю, будет справедливо чтить ее память. Она управляла магазином более тридцати лет и не открыла ни единого другого. Возможно, она знала, что делает. Я просто хочу содержать по-настоящему хороший книжный, чтобы он со временем не испортился, а я наслаждался процессом. Делать все в стиле миссис Багдейл.

Мэгги так удивилась, что отложила приборы.

– Но ты был непреклонен. Сказал, что другого такого шанса не будет.

– Знаю, знаю…

– Это потому, что я забеспокоилась? Потому что я спросила, не отдалит ли это нас друг от друга?

– Нет. Это не из-за твоих слов. Поверь. Но дело в том, что так мы и правда отдалимся друг от друга, Мэгги.

– Но ты же сказал, что…

– Я помню, что сказал. Но я лгал сам себе. Слушай, большего мне не хочется.

– В каком смысле?

– Большего, чем мы. Большего, чем наша жизнь.

– Уилбур…

– Смотри, мы проводим медовый месяц в Венеции. Мы в прямом смысле за границей. Магазин процветает и так может продолжаться дальше. Нам нужно найти золотую середину. Я не мечтаю о магазине на каждом углу. И ты тоже, я знаю. Если я приму их предложение, то через много лет ты будешь сидеть на диване в дорогущем роскошном особняке на Самнер-плейс в Южном Кенсингтоне и станешь настолько несчастной, что решишь бросить меня. И будешь права.