Полночный поезд - Мэтт Хейг

class="p1">Они смотрели на стоящего на подъездной дорожке Уилбура. Точнее, Дух смотрел на Уилбура на подъездной дорожке, пока тот махал Норе на прощание. Его сновидческий напарник же глядел широко раскрытыми глазами на Джоша, едущего вдалеке на садовом тракторе.

– Черт возьми, вот это простор.

– Да. Весь сад целиком занимает пять акров. Включая газон, подъездную дорогу, лес, теннисный корт…

– Теннисный корт? Но тебе же не с кем было играть в теннис.

– Вот именно.

– И ты живешь здесь? А как же Лондон?

– Надоел мне Лондон.

– «Если ты устал от Лондона, ты устал от жизни».

– Только цитат Сэмюэля Джонсона[44] мне не хватало, Сновидец, – сказал он с таким раздражением, какое может быть свойственно только умершему старику по отношению к своему молодому «я». – Если человек устал от Лондона, то он устал от Лондона. Свет клином на Лондоне не сошелся. Дело никогда не в месте. Дело в причинах, по которым тебя туда влечет. Мои причины для Лондона были работа и амбиции. И то, и другое стало обезболивающими таблетками… Затем, после того как Мэгги меня бросила, сам Лондон стал источником боли, и я опять сбежал.

Невидимые наблюдатели переключили внимание на Нору, которая открыла дверь «воксхолла корса» своего брата, припаркованного на гравийной подъездной дорожке позади огромного особняка. В машине сидели Джо Сид и его друг Эван и с восхищением смотрели на бескрайний сад.

Старый живущий Уилбур, конечно же, вышел из дома проводить ее. И махнул рукой сидящему за рулем Джо.

– Хорошего вам вечера сегодня в Кембридже.

Нора улыбнулась под лучами солнца.

– Спасибо. И за беседу тоже. Помните мои слова: не торопитесь, когда играете. Не спешите… Медленно, но верно. В конце концов, все получится.

– Да, – сказал Уилбур. – Полагаю, что так.

«Медленно, но верно», – подумал Дух. Если бы он только жил по этому принципу. Если бы он только смог жить с тем пониманием, которое дала ему смерть. Он отдал бы вечность хотя бы за год, месяц, день, прожитый с этим знанием. Остановить эту вечную гонку. Протянуть руку тем, кого любишь. Искупить вину. Не побояться впасть в пучину эмоций.

И он, кажется, вмешался. Попытался показать Сновидцу его возможный путь, и теперь тот мог проснуться и измениться. Он был книгой, которую можно оставить на полке. И тот, другой Уилбур – живущий, – все еще мог доказать, что он не уступает в мудрости Норе Сид.

– Было приятно побеседовать сегодня с вами. Для меня это много значит.

– Взаимно, – ответил Уилбур. – Взаимно… – Он знал, что повторяется, но ничего не мог поделать.

– Спасибо, что не решили, будто я спятила.

– Взаимно!

Дух указал на него. Туман воспоминаний рассеялся. Теперь он вспомнил.

– Мне становится очень нехорошо. Видишь?

– Да вроде нет. Мы всегда умели притворяться.

– До следующей субботы, – говорила Нора, явно не подозревая, что все может пойти не по плану.

– Да. До встречи.

Нора забралась на тесное заднее сиденье, выглядя поразительно счастливой.

– Она вроде приятная женщина, – сказал Сновидец.

Дух вздохнул, соглашаясь.

– Она понимает себя. В сорок два года. В то время как я, вдвое старше нее, и лишь благодаря собственной смерти, только начинаю этот путь.

Они видели, как Уилбур достал из кармана пульт и открыл ворота. После того, как машина уехала, он пошел обратно к дому, а они последовали за ним. Он остановился и повернулся к ним.

– Он нас видит?

– Нет. Возможно, чувствует. Но не видит, – и тут он вспомнил кое-что еще. – Пока нет.

Необъяснимое знание

Уилбур успел закрыть дверь до того, как они дошли до дома, но они прошли прямо сквозь стену, затем по каменному полу и через гостиную к пианино, где Уилбур сел, чтобы сыграть «Мост над бурными водами», версию для чайников.

Уилбур напрягся, пытаясь дотянуться до ми-бемоли мизинцем, и тут глухо зазвонил телефон.

– Ах да, – сказал Дух. – Я это помню. Началось.

Они смотрели, как их «я» из XXI века отвечает. Видели, как на лице раздражение сменяется вначале растерянностью, а затем шоком.

– Мэгги. Боже. Мэгги, это ты?

Два невидимых свидетеля последовали за Уилбуром, который взял трубку и сел в другой комнате. В той, где были свадебное фото и награды.

– Откуда у тебя мой номер?.. Ах, да, точно. Я думал, ты не увидела… Где ты?.. Да. Клофилл. Прелестная деревушка… Мэгги, я так рад тебя слышать… Я столько всего хотел тебе сказать. Спросить. Загладить вину за…

Сновидец выглядел еще более растерянным, чем раньше.

– Что у нас за тон? Как будто мы и вовсе с ней не незнакомы.

– Мы с ней не разговаривали почти тридцать лет. Это как вся твоя жизнь до 1974 года. Сейчас 2026, ты не разговаривал с ней с девяностых. Очень долго. А время превращает дома в музеи, влюбленных – в чужаков, а песни – в печаль.

– Что это…

– Тсс. Кажется, мы вот-вот станем свидетелями собственной смерти.

Уилбур смотрел на свои старые, иссушенные временем руки и говорил Мэгги, что учится играть на пианино.

– Занятия каждую субботу. Я только что играл «Мост над бурными водами» и вспоминал, как ты любила ее. Словно действительно вернулся в прошлое. Да. Старые добрые времена… Прости, Мэгги. Как твои дела? Столько времени прошло. Я видел в интернете, что у тебя была выставка… Что глупо?.. Приятно тебя слышать…

Сновидец наклонился к телефону, пытаясь расслышать Мэгги.

– Зачем она звонит?

– Ей приснился сон. Про нас с ней, счастливых. И она почувствовала, что нужно нам позвонить. Как будто знала, что мы вот-вот умрем.

Сновидец проследил за взглядом своего старого «я» на свадебное фото.

Мэгги и Уилбур ступают из церкви Святого Тимофея в облако конфетти. Чарли, Клодетт, Дорин тоже на снимке. Уилбур улыбается и смотрит на Мэгги, купаясь в ее счастье.

– Я бы хотел снова с тобой поболтать. Если ты не против.

Дух и Сновидец переглянулись с одинаковым выражением боли на лицах. После телефонного разговора Уилбур пошел за письмом Мэгги, затем спустился вниз, чтобы прочитать найденную страницу. Последнюю. Он пробормотал что-то вслух.

«Не знаю, где скрывается прошлое, но я встречусь там с тобой…»

В этот момент его боль стала видимой, пусть и тихой.

Он поморщился и сжал рукой шею.

– Ой. Кажется, все плохо, – сказал Сновидец.

– Да, Сновидец. Я уверен, что это оно.

Старик побледнел, вспотел и направился на улицу, чтобы привлечь внимание садовника Джоша.

– Ты хотел почувствовать себя настолько сильным, чтобы больше не страдать, – сказал Дух Уилбуру, самому себе, всему миру. – Но не смог