Боль других - Семен Борисович Ласкин

Парнишка в залатанной куртке торопливо встал и, держа руку на правом боку, где, видимо, была рана, уставился на главного.

— Да там же ничего нет…

— А это?

Главный поставил на домино банку с остатками морса.

— Забыл, — сказал парнишка. — Сестра велела убрать, а я забыл.

Теперь Сашей руководило желание доказать, что порядка в палате все-таки нет. Он бросился к следующей тумбочке, затем к третьей, четвертой, но в них было чисто; он распахнул последнюю. Нет, слишком рано ликовали все, слишком рано.

— Чье это? — спросил Саша и брезгливо, двумя пальцами, поднял бутылку из-под водки.

Старик Гаузнер побледнел.

— Моя… — сказал он. — Только там водки не было. Я воду держу… Понюхайте.

Саша хотел было понюхать, но вовремя сообразил, что это может показаться смешным.

— Выписать, — резко сказал он и бросил бутылку на кровать. — Где нянечка?

— Ее нет… То есть она есть, но сейчас ее нет…

— Как же так? — удивился Саша.

Сестра замялась. Чувствовалось, она не знает, что сказать.

— Она ушла домой… Через дорогу… У нее мальчик во вторую смену ходит. Она накормить пошла…

— Кто разрешил?

Возникла тишина.

— Никто… Она всегда так уходит, а позже отрабатывает. Она вообще со своим временем не считается, даже вечерами приходит, если много тяжелых…

— Она получит строгий выговор, а в другой раз уволим, — сказал Саша. Он достал из кармана блокнот и ручку. — Как ее фамилия?

— Нюша, — еле выговорила сестра. — Нюша Строгонова.

Он записал фамилию, поставил рядом значок «Х. О.» — хирургическое отделение — и сразу вспомнил маленькую моложавую женщину, которую Жека остановил на улице месяц назад. По всему было видно, Жека неплохо относится к ней, а это значит — выговор дать будет не так-то просто. «Но я должен быть принципиальным», — подумал Саша.

Он положил ручку в карман халата, затем сказал:

— Передайте заведующему: пусть зайдет ко мне.

И вышел из отделения.

В кабинете главного сидели заведующий приемным покоем и заместитель по лечебной части. Расписание дежурств для приемного покоя было составлено из рук вон плохо, и Саша ставил птичку то около одной фамилии, то около другой.

— Нужно переделать, — раздраженно сказал он. — Такой график я не подпишу. Вы думаете только о том, как заткнуть «дырки»…

— Это очень сложно, — попытался возразить заведующий приемным покоем. — Штаты не укомплектованы.

— Сложно, но возможно…

Он хотел проводить врачей, но услышал шум в комнате секретаря. Кто-то домогался приема.

— Занят… занят, — повторяла Леночка. — Подождите.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Жека. Операция только что кончилась; на Жеке был длиннющий, почти до пола, халат, маска лежала на плече.

— Ты соображаешь, что делаешь? — сразу же заорал он. — Если Нюша уйдет из отделения, кто у меня санитаркой работать будет? Ты?!

— Я-то соображаю… А как вы думаете? — обратился он к присутствующим. — В тумбочках беспорядок: грязные банки, водочная бутылка…

— Больной держит в ней воду. Уже месяц, — перебил Жека.

— Не нужно защищать… — В этой обстановке Саша старался не говорить Жеке «ты». — Больной должен быть выписан.

— Ни за что! — крикнул Жека. — У него еще свежая рана.

— Пусть долечивается в поликлинике.

— Дай мне решать самому, где должен лечиться мой больной. Я не понимаю в финансовых делах и советов тебе не даю, и ты… — Жека сделал паузу. — Ничего в этом не смыслишь, так и не лезь.

Саша чуть подался вперед. Вот наука на будущее. Зачем он делился своими трудностями?

— Допустим, я в хирургии понимаю меньше. Но то, что санитарка уходит ежедневно…

— На двадцать минут! — крикнул Жека. — Она отрабатывает это время с лихвой.

Заместитель пожал плечами: мол, двадцать минут не так мало, и коротко засмеялся.

— Мне ваши ужимки не нужны! — оборвал Жека. — Мне нужны настоящие люди, ра-бот-ни-ки! А Строгонова в первую очередь — работник! Вы думаете, выговором испугаете? Да плюнет она на вас и уйдет. На завод уйдет. Ее давно зовут… Но она медик — вот в чем дело.

— Мы не можем идти на прямое нарушение дисциплины, — Саше был неприятен этот разговор, но сейчас нужно было показать людям, что и он не мальчик.

— Вы не хотите ничего понять, — Жека вновь повысил голос. — Она живет рядом — минута ходьбы. Днем идет накормить ребенка, потом лишние два-три часа сидит около больных, приходит ночью, если тяжелые…

— Похвально, что приходит, — выдержал Саша, — но плохо, что уходит. В этом скидок не будет. Иначе мы развалим больницу.

— Да она всегда так работала, еще до нас…

— И все-таки выговор она получит.

В глазах у Жеки появилось неприятное удивление.

— Не думал, что ты такой твердолобый! — крикнул он. — Еще перебросаешься людьми, так и знай.

И Жека хлопнул изо всех сил дверью.

Весь остаток дня прошел в хлопотах. Нужно было мчаться в горздрав, исполком, успеть к директору комбината.

Водитель на «Москвиче» попался отменный, ездил с ветерком, и Саше казалось, что мчится он на тройке, и настроение у него от этого становилось лучше. Но даже тогда бывали минуты, когда он нет-нет да и вспомнит разговор с Жекой, и сразу же в душе что-то захолодит.

…Вечером соседей, слава богу, не было, и Саша улегся спать пораньше. Он сказался усталым и, когда забрался под одеяло, с удовольствием подумал, что сегодня уже «с ними» не встретится, а завтра видно будет — постарается уйти позже.

Проснулся от шума за стенкой и сразу же все вспомнил. Жека собирался на работу, искал туфли, чем-то шумно шуровал под кроватью.

— Здесь они, — сонно сказала Вера. — Вечно ты найти ничего не можешь. Растяпа.

Она засмеялась, по обыкновению тонко-тонко.

— Пусти, — сказала Вера счастливым голосом. — Не подлизывайся.

Саша нарочно покашлял, чтобы показать, что его разбудили.

— Сашка? — спросил Жека за стеной. — Ты проснулся?

Люся хотела ответить, но Саша показал ей пальцем — молчи!

— Дрыхнут, мерзавцы, — печально сказал Жека. — Вчера чуть свет легли и теперь спят, суслики.

— Пускай спят.

— Забыл тебе сказать, — засмеялся Жека. — Я вчера Сашке отличных плюх навешал. Чтобы не зазнавался. Он чуть выговор Нюше не влепил. Уходит, понимаешь, мальчишку кормить.

— Кому это мешает? — сказала Вера. — Пусть кормит.

— Я ему, барбосу, так и говорю: кому это мешает? А он: развалишь, понимаете ли, больницу. Только я уже в парткоме разговаривал — обещали поддержать.

Саша даже присел. «Уже успел в партком сбегать. Жаловаться». Он чувствовал, как обида разгорается в нем еще больше.

Он дождался, когда Жека ушел, и стал одеваться. Люся чувствовала его настроение, молчала. Вот с кем ему хорошо, с женой. Умница, спокойная — настоящий друг. Он провел рукой по