Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

будет тебе ярлык «притворяется». Если уж ты успел прослыть скрягой, то выкидывай в общак хоть по тысяче, все скажут: «Что это с нашим скрягой?», то есть твой ярлык так при тебе останется. Даже если ты переедешь в другую местность, твоя репутация прибудет туда раньше, чем твой контейнер.

Когда я пригласил на работу из другого города в Елабужский пединститут профессора Габдулхая Ахатова, те, кто его хорошо знал, были крайне изумлены: «Разве ты не слышал, что это очень скандальная личность, интриган, доносчик, анонимщик, потерявший всякий стыд? Разве ты не слышал о его ужасных разборках с профессором Казанского университета Тумашевой по поводу говора сибирских татар? Прежде чем подписывать приказ, надо было хоть с людьми поговорить». Такие упрёки мне пришлось услышать в свой адрес от разных людей. Некоторые даже перечислили, какие предположительно интересные события могут произойти в нашей среде в связи с появлением в ней этого профессора. То, что в нашем преподавательском составе появится, наконец, профессор, никого не радовало. В общем, раньше его самого прибыла его репутация: внешность бесцветная, сам наглый, речь беспардонная…

Сделанного не воротишь. Человек по моему приглашению сорвался с места, со своей семьёй переехал, и уже ничего нельзя было изменить. В то время я ещё верил, что человек может ответить добром на добро, всё равно ведь в нём должен победить здравый смысл. Лично я верю, что в каждом из нас живёт некая высшая сила, не связанная даже с религиозными чувствами. Именно эта энергия в конечном счёте движет историю, приводит к общественно-экономическим преобразованиям. Совершают же люди героические поступки, когда от них никто этого не требует, никто не заставляет их быть милосердными, заботливыми. К сожалению, в эту человеческую природу вмешивается общественная мысль, законы общества, и личность человека опускается до уровня одного из его членов. В одно и то же время общество способно вместить в себя людей самого разного характера и наклонностей.

«Может быть, «странности» профессора, касающиеся его «писательских» наклонностей, слишком преувеличены молвой», – думал я. А ведь для истинного интеллигента нет ничего позорнее, чем самоутверждаться на унижении других.

Переезд профессора Ахатова в Елабугу имел для него немало выгод: ему сразу же была предоставлена пятикомнатная квартира, дефицитная мебель, под него открыта новая кафедра, его сына и дочь от института, специально запросив места, направили в Москву в аспирантуру, в целевую, то есть по окончании аспирантуры здесь для них должны быть готовы преподавательские должности.

Тем не менее предсказанные «интересные события» не заставили себя долго ждать. Не прошло и трёх месяцев, как Ахатов начал у нас работать, в Центральном Комитете появилось анонимное письмо, написанное от имени преподавателей общественных предметов. В нём, наряду с различными критическими замечаниями, были изложены факты нарушения ректором закона при принятии на работу профессора Ахатова, в частности, он был принят на работу без обсуждения этого вопроса на заседании Учёного совета института, ему были выплачены самые дорогие «подъёмные» из государственных бюджетных денег. И это, действительно, было так. Июль – август – время отпусков, Учёный совет созвать невозможно, а Ахатов, живущий идеей переезда, каждый день звонит мне домой: «Меня собираются уволить за то, что я не вышел вовремя на работу. Пришлите, пожалуйста, телеграмму на имя нашего ректора о том, что моя кандидатура через Учёный совет прошла. Здесь оставаться больше не могу, все мосты сожжены». Когда хочешь человеку помочь, то обычно не думаешь о последствиях своего, вроде бы благородного поступка, а у Ахатова и со здоровьем какие-то проблемы, как он говорит, да и дел тут много. Раз уж обещал, надо делать. На другой же день я отправил телеграмму: «Профессор Ахатов в такой-то день на Учёном совете прошёл по конкурсу». Таким образом, я сам себя поставил в положение ящерицы, откусившей себе хвост.

Полученную анонимку я, конечно, сразу же показал Ахатову. Он меня искренне успокоил: «Тучи сгущаются над головой не навсегда, небо прояснится, ветер тучи разгонит и над головой вспыхнут звёзды» (я в то время ещё не знал, что он занимается и стихотворчеством). После этого при каждой встрече он интересовался: «Как дела? Особо не придираются? Если надо, сам пойду в обком». Однако я замечал в его глазах какое-то беспокойство, нервозность. Впоследствии выяснилось по шрифту пишущей машинки и по тем же фактам, изложенным им в другом письме за его подписью, автором анонимки был именно он.

Люди в этот мир приходят и уходят, а природа-мать, земля вечны, и пока ты живёшь на их лоне, не гоже думать и говорить плохо об ушедших. Профессор Ахатов, будто «не сумев пережить» мой переезд из Елабуги в Казань, на следующий год во время работы в институте парткомиссии скоропостижно скончался. В народе говорят, «у кого длинный язык, у того короткая жизнь». К данному случаю эта поговорка как раз и подходит. Собрав всю свою выдержку, жизненный опыт, память, я пытаюсь его понять, объяснить его поступки. Ахатов был своего рода феноменом в татарской культуре. Он был одним из тех несчастных людей, которым наше закрытое, злобное, жестокое общество дало крылья. Можно объяснить и то, почему он превратился в заурядного анонимщика. Для достижения каких-то высот в науке способностей от природы у него не было. Докторская диссертация, которую он выполнил с большим усилием воли, буквально привязав себя к стулу, быстро устарела, внесение в неё каких-то поправок с целью обновления тоже особых успехов не принесло. Сколько можно создать «книг» из одного и того же труда? Попытки перебраться в Казань тоже оказались безуспешными, со всеми, кто бы мог его поддержать, он уже успел испортить отношения. Вдобавок, его «милые детки» по разным причинам из аспирантуры были исключены и один за другим вернулись к своему родителю. Профессор стал требовать, чтобы их взяли на работу в институт. Может быть, в этот момент мне надо было закрыть глаза на то, что его дети, видимо, слабы в учёбе, ленивы, не зря же их из Москвы выслали, надо было, переборов противостояние деканов, заведующих кафедрами, в приказном порядке взять их на работу, может быть, не было бы потом столько проблем. Говорят же, чтобы обмануть собаку, надо ей вовремя бросить кость. Увы, жизненный опыт, оказывается, ещё не является гарантией того, что ты всё можешь предусмотреть. Не увенчалась успехом и претензия Ахатова на звание заслуженного деятеля науки ТАССР. Этот факт совсем сломил его волю. А когда хождения по кабинетам чиновников тоже не дали положительных результатов, тогда он сел за пишущую машинку. Вначале строчил