Бесконечный дом - Джереми Бейтс

Открыв глаза, я схватил алебарду, лежавшую рядом.

Хелен застыла, держа катану в вытянутых руках перед собой, направив острие на меня.

Стремительно поднявшись на ноги, я отчеканил:

– Сдай. На хрен. Назад.

– Я… я только хотела посмотреть, как ты, – с запинкой пролепетала она. – Ты… говорил во сне.

– Задери блузку! – приказал я.

Хелен оцепенела.

– Что?

– Задери!

– Джо, ты…

– Знаю! Ясно, Хелен? Я знаю. – Я рывком задрал свою рубашку. Мне не требовалось смотреть, что там. Вскоре после того, как я будто бы уснул, меня осенило, и, проверив свою грудь, я обнаружил вырезанную на коже здоровенную багровую единицу. В отличие от саднящего заштопанного разреза на боку, единица казалась хорошо зажившей, будто давно там была; потому-то я и не ощутил ее раньше. – А теперь задери свою.

С угрюмым, сконфуженным видом Хелен убрала одну руку с рукояти катаны и подняла свою блузку, открыв единицу, практически идентичную моей. В глазах у нее заискрились слезы.

– Другого пути не было, Джо…

– Ты собиралась меня убить, – стоически произнес я. – Ты на самом деле собиралась убить меня.

Именно поэтому я столько ждал, прежде чем открыть глаза, – хотел поймать ее на горячем, хотел получить бесспорное подтверждение ее намерений. Без него я бы попросту не сумел заставить себя убить ее первым.

– Джо… – проронила Хелен, покачивая головой и не скрывая слез, заструившихся из глаз. – Что еще мне оставалось делать? Я думала об этом. Боже, я думала об этом без конца. И это единственный путь. Один из нас должен умереть.

Я ожег ее взглядом.

– Ты должна была сказать мне, как только узнала, Хелен. Мы могли это обсудить. Найти иной способ.

– Да нет иного способа, Джо! Десятки нет нигде! Ни десятого этажа, ни десятой двери. Мы ошибались. Но есть Единица. Одна прямо здесь! А вторая прямо там! – Она подчеркнула две последних реплики, указав на свой торс и на мой.

– И ты думаешь, что, убив меня, получишь предложение вернуться в Первый чертог?

– А ты нет? Подсказки всегда прямо у нас под носом. Прямо у нас под носом.

– Черт, Хелен!

– Мне жаль, Джо. Мне ужасно, ужасно, ужасно жаль. Думаешь, я хотела тебя убить? Это разбивает мне сердце. Это разбивает мое окаянное сердце. Но если б я этого не сделала, ты убил бы меня. Когда догадался, убил бы. Ты крупнее и сильнее, и убил бы меня. У меня не было выбора.

– Я не убил бы тебя, Хелен…

– Я думаю, ты и сам в это веришь. Правда думаю. А если ты настолько благороден – или глуп, чтобы оставить меня в живых,– нас прикончил бы очередной противник или следующий за ним. Мы погибли бы оба, что совсем уж бессмысленно. У меня не было выбора.

Я наклонил к ней наконечник алебарды.

– И что теперь? Я что, должен позволить тебе меня прикончить?

– А что я должна была делать, Джо? Что я должна была делать? Я не хочу умирать. Я не хочу… лишиться души. – Последние слова были почти неразборчивы, потонув в жалобных всхлипываниях.

Я ощутил на глазах тепло слез. Смог бы я ее убить? Хладнокровно лишить ее жизни? Смог бы я этим спасти свою жизнь? Спасти свою душу? Это было бы проще простого. С Хелен я едва знаком. Если я ее не убью, мы оба умрем от рук будущего противника. Это и ежу понятно.

Но я вряд ли смог бы. Не смог бы.

И хотя на кон поставлено так много, убить ее я не мог.

– Все это бред сивой кобылы, Хелен, – наконец выдавил я. – Это не может быть единственным выходом. Это означает, что одному из нас было изначально не суждено покинуть Дом. Это бред сивой кобылы! Это нечестно…

– Думаешь, это честно?– причитала Хелен, театрально размахивая одной рукой.– Думаешь, сражаться с противниками до бесконечности – это честно? По-твоему, долбаная гигантская моль – это ЧЕСТНО?! – Она попятилась, обеими руками сжимая рукоять катаны. – Я так напугана, Джо… Я почти не в состоянии думать. Я больше не хочу быть здесь… Я не хочу здесь быть…

Я поморщился. Несмотря на то что Хелен пыталась покончить со мной, пока я спал, мне было ее жаль. Потому что я знал, какой страх она испытывает – страх перед вечными муками, парализующий, леденящий нутро ужас, описать который почти невозможно.

Опустив алебарду, я смотрел, как Хелен пятится от меня, прежде чем развернуться и броситься прочь что есть духу.

Глава 31

Самые искусные бойцы – те, кто рискует потерять все.

«Книга Девяти»

Я не гнался за Хелен. Что толку, если я не собирался ее убивать? Вместо того я решил потратить время, оставшееся до подхода следующего противника, на отыскание способа уйти из этого чертога с ней вдвоем, да притом живыми.

И начал это с единиц, вырезанных у нас на груди.

Я был согласен с Хелен – они наверняка означают, что выйти из Дома можно через Первый чертог, пройдя из него через дверь в кабинеты Изы, – а оттуда на улицу. Согласился я и с ее интерпретацией, что один должен погибнуть, чтобы второй остался в живых. Это вполне вписывается в извращенную, патологическую логику этого испытания.

Тем не менее я вовсе не считал эту интерпретацию единственно возможной. Хелен сказала, что Дом играет нечестно; она проорала это во всю силу легких. А вот с этим я бы не согласился. Дом труден. Дом жесток. Дом так выбивает из колеи, что просто мозги набекрень. Но он не жульничает. Он играет по одним и тем же правилам, какими бы извращенными и патологичными они ни были. Как и мы.

А отсюда напрашивается вывод, что должен существовать и другой способ для нас обоих. Какой, я даже не догадывался. А часы все тикали…

«Может, это имеет какое-то отношение к одиннадцати? Каждый из нас в одиночку 1, но вместе мы 11… Одиннадцатый чертог? Но это вносит не больше смысла, чем Десятый чертог… и если вдуматься, 10 можно также интерпретировать как 1 и 0… а это возвращает нас к тому, во что верит Хелен: один из нас выйдет на волю, один погибнет…»

Я потер зудящие глаза. Их будто в наждачную бумагу завернули.

Все мои переливания из пустого в порожнее были полной бестолковщиной. Я сам был полной бестолковщиной. Я слишком устал, слишком перепсиховал. Последние двадцать минут были сплошной очумелой гонкой одной сумасбродной идеи за другой…

Я