Бесконечный дом - Джереми Бейтс

– И я очень соболезную…

– Как она погибла? Скажи мне то, что я тебе сказал; докажи, что ты действительно Хелен, моя Хелен.

– Она наткнулась на вращающийся самолетный пропеллер. Мне жаль, Джо. Я…

У меня перед глазами все поплыло, и я едва не упал без чувств.

– Джо! – Хелен бросилась ко мне, заливаясь смехом и слезами.

Я распахнул объятия. Крепко прижал ее к себе. Вдохнул лимонный аромат ее волос.

Она что-то лепетала, целуя меня в шею. Взяв ее голову в ладони, я прижал губы к ее лбу – и резко повернул ее голову налево, ломая ей шею.

Съехав по моей груди, Хелен мешком повалилась на землю. По выражению ужаса в ее широко распахнутых глазах я понял, что она не мертва, а лишь парализо-вана.

– Я никогда не говорил тебе, как погибла Джен, – сказал я.

И поднял катану, чтобы довести дело до конца.

Глава 32

Без смерти цена жизни невелика.

«Книга Девяти»

Я подошел к телу настоящей Хелен, пытаясь избежать ее невидящего обвиняющего взгляда и не очень-то в этом преуспевая. Прижав ее веки пальцами, задержал их на несколько секунд, чтобы они уж наверняка больше не поднялись, а затем выдернул наконечник алебарды у нее из груди. Взял ее безвольное тело на руки и среди трупов побрел к подъемнику.

Остановился в центре.

И ждал.

И молился.

И думал: «Я прав. Это настоящая Хелен. Должна быть. Не она вызвала вторую, а я. Мое подсознание, уверовав, что Хелен мне угрожает, вызвало ее двойника в качестве противника. Только так может объясняться близнец, знающий то, что известно только мне, чего Хелен и ведать не ведала. Ее породил я…»

Спустя десять секунд, самых долгих в моей жизни, механизм начал вращаться – против часовой стрелки. И медленно поднялся вверх. Круг за кругом, выше и выше.

Запрокинув голову кверху, я смотрел, как мы уходим во тьму, проходим сквозь скважину. Я продолжал смотреть вверх всю дорогу, и в конце концов вдали забрезжил свет. Как оказалось, он исходил от двухъярусной средневековой люстры, висевшей в центре сводчатого чертога торговца Белмонта.

Когда подъемник остановился, я оказался лицом к лицу с самим толстяком, сидевшим на задних ступенях своего фургона с книгой в одной руке и сигарой в другой. Все было как тогда, когда мы с Хелен впервые добрались до этого чертога, – разве что недоставало стола с загадочными коробками.

– А, мой друг! – Торговец Белмонт улыбнулся мне, как будто только-только заметил мое театральное появление. – Вы вернулись! Не угодно ли сырку? Колбаску-другую? Братвурст, кровяную, зеленое чоризо, котекино – у меня все только наилучшее. Только наилучшее! Входите же, присаживайтесь и поведайте мне о своих приключениях!

Достань мне мозгов прихватить с собой алебарду, я, скорее всего, изрубил бы ублюдка на колбасу. Но вместо того просто покинул чертог через дверь в арке, пропустив мимо ушей его мажорные призывы как-нибудь на днях отобедать вместе.

Я шагал из одного освещенного факелами коридора в другой, волоча по каменным плитам пола свинцовые ноги. Тело Хелен лежало у меня на руках невыносимым бременем, но я не опускал ее и не останавливался для отдыха, страшась, что если сделаю это, то уже не смогу собраться с силами, чтобы двигаться дальше.

Вскоре впереди заклубился туман сухого льда, поднимаясь выше колен. Я миновал топорик, торчавший из щели в стене, а потом альков совокупляющихся скелетов (до сих пор дергавшихся взад-вперед, хоть и без горящих красных глаз и воплей оргазма). Вскарабкался по крутой лестнице, ведущей в последний коридор. Подходя к двери в его конце, услышал электронные взвизги запорного механизма, отодвигающего засов.

Дверь широко распахнулась, приглашая войти.

Я переступил порог шикарного кабинета доньи Изабеллы. Хотя перед тем мы с Хелен провели там всего около получаса, мне казалось, что я знаю его наизусть – бесценные произведения искусства, статуи и антикварная мебель навечно отпечатались у меня в мозгу до последней детали.

Иза в белом платье с целомудренно высоким воротом, обтягивающим лифом и юбкой, расклешенной от бедер, стояла за конторкой, где мы подписали договор. Ее черные волосы, уложенные в высокую прическу, удерживала тиара, сверкавшая бриллиантами. Слои штукатурки на ее лице дополняли розовые румяна на острых скулах и розовая же помада на губах. Зеленые глаза разглядывали меня с надменным безразличием.

– Добро пожаловать обратно, сеньор Джо, – изрекла она. – Вы зарекомендовали себя чрезвычайно достойным претендентом…

– Иди ты в задницу, – отрубил я. – В задницу тебя, и дом этот туда же.

И через комнату направился к двери вестибюля.

– Сеньор! – Цоканье ее высоких каблуков по мраморному полу зачастило у меня за спиной. – Куда вы идете с сеньоритой? Не рассчитываете же вы просто пройти по улицам Барселоны, неся на руках бездыханное тело.

– Вот и увидим, – бросил я через плечо, подходя к огромной передней двери.

– Она не выдержала испытания. Теперь она принадлежит Дому.

– Иди в задницу!

– Сеньор Джо!

Ухватившись за бронзовую ручку двери – не так-то это просто с тяжкой ношей на руках, – я рывком отворил тяжелую дубовую дверь. Промаршировал по галерее перед шеренгой готических скульптур. Спустился по наружной лестнице во внутренний двор, утопающий в пышной зелени.

Ясное небо сияло голубизной точно так же, как перед нашим с Хелен приходом во дворец. Возможно, было уже далеко за полдень, однако на улице по ту сторону каменной арки не видно было ни души.

Я замешкался. Донья Изабелла права. Не могу же я просто идти по Барселоне, неся бездыханное тело. Не пройду я и двух кварталов, как меня арестуют, – и как же я объясню рваную дыру в груди Хелен? Мне требовалось время на размышления. Мне требовался отдых, чтобы вернуть себе способность мыслить. В тот момент у меня в голове не было ничего, кроме зияющей пустоты. Наверняка я знал только одно: Хелен я не оставлю.

Бросил взгляд на узловатую вековечную оливу в центре двора, раскинувшую корявые ветви во все стороны. Небольшие серебристые листья сулили тень и защиту от солнца.

Подойдя к ней, я привалился спиной к грубой коре ствола, крепко держа Хелен в объятьях, словно желая защитить.

Не прошло и нескольких секунд, как я уже спал.

Глава 33

Некоторые прощания – навсегда.

«Книга Девяти»

Дома, кроме меня, кто-то был. Я их слышал, да они и не пытались вести себя тихо.