Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

в интернет-магазинах. Какие транзакции по банковскому счёту. Я уж не говорю про социальные сети, там всё под колпаком. Куда, чего, кому, про что, кто френды, личная переписка – всё у мента на столе.

– Понятно, – сказал я. – У меня такое ощущение, что вы хотите меня отговорить.

– Есть немного, – спокойно ответил Володя Крюк. – Но по вам видно, что бесполезно отговаривать.

Я вдруг ощутил прилив гордости. Действительно бесполезно. Но что снаружи видно – это нехорошо.

– Повторю для надёжности, – Володя Крюк посмотрел грустно. – Сейчас везде работает искусственный интеллект. Всё отслеживается. Если вы, допустим, решили украсть шлем Александра Македонского, как те джентльмены удачи, и если вы перед этим десять раз писали запрос в браузер про тот самый шлем – то считайте, вас уже поймали. Я не спрашиваю вас, делали ли вы такие запросы. Но если делали – тогда отменяйте вашу тему, вас найдут за полчаса. Вот такой мой совет вам, уважаемый. Вы не вор и никогда им не станете. Лучшее, что вы можете сделать, – это передумать. Откажитесь от темы, забудьте, живите честно.

Володя Крюк посмотрел на часы; я ждал этого жеста – он всегда демонстративный, он считывается. Я вынул из сумки подарочную бутыль и поставил на стол. Бывший злодей как будто не заметил, поднял палец, бриллиант брызнул искорками.

– Вот, самое главное. Хорошо, что вспомнил. Вы будете работать один или подельники есть?

– Есть, – осторожно ответил я.

– Много? – спросил он.

– Несколько человек.

– Вы их хорошо знаете?

– Да.

– Ну вот учтите: если подельников больше, чем двое, – вас сдадут. В любой делюге самое слабое место – это подельники. Обязательно кто-то обосрётся, налажает, обидится, забухает, сколется, снюхается – сто пятьдесят вариантов. В тюрьме хорошая есть поговорка: “Знают трое – знает кум”. Так что вы свою тему можете рассчитать до децила, на калькуляторе и по секундомеру, но, если есть подельники, – они обязательно что-то испортят. А потом вас продадут. Будьте уверены. Это не сто процентов, а двести процентов.

Володя Крюк увидел кого-то за моей спиной, махнул рукой. Мне пора было сваливать. Я положил триста рублей – за кофе плюс чаевые, как принято.

– Спасибо, – сказал. – Много важного услышал.

– Не надо благодарить, – ответил мой собеседник, снова глядя мимо меня; я встал и пошёл к выходу, а тот, кто подходил сзади, – новый визитёр – двигался мне навстречу, и я вздрогнул, испугался, потому что этот новый, только что вошедший, был деревянный.

Наш. Истукан. Издолбленный.

Посмотрел на меня и понял, кто я. А я понял, кто он.

Рассматривать не стал, отвернулся, а по телу хлынула горячая волна: своих встречаешь очень редко.

Запомнил, что от него шла сила в десять раз против моей и седую бороду полукругом.

Вышел на воздух, достал из рюкзака припасённую бутылочку воды, хлебнул раз несколько, забежал за угол и сблевал всё, что было внутри – воду и кофе, очистил желудок.

В тот же день, вернувшись в Ростов и не откладывая, я отправился к Авраамию и всё ему рассказал, отчитался. Наверное, вид у меня был глуповатый; я был возбуждён. Мне казалось, что я добыл уникальное тайное знание. Выискал в пустой породе бриллиант наподобие того, что сверкал на пальце Володи Крюкова. Но Авраамий меня не похвалил. И когда я закончил, он меня предупредил, чтоб я ничего не говорил Анне. Иначе, сказал он, Анна начнёт ругаться, обвинит тебя, что ты разболтал тайну, и мне тоже достанется… Я на тебя не могу давить, хочешь – поезжай в Пустынь и расскажи, но я не советую. Пусть она не знает. Ты поехал на разговор по своей инициативе. И ты – прав, у тебя должна быть своя голова-то на плечах и своё понимание. Ты не пешка, тебя не используют втёмную, ты включён в схему наравне с другими. Хорошо, что ты съездил, поговорил, молодец. Больше с этим ярославским-то вором никогда не встречайся и, если где-то его случайно увидишь, – обходи по широкой дуге. А если ты и ошибся и тот вор сообщит куда надо – ты не пострадаешь. Если он и сообщит – то уже после того, как мы обнесём Ростовский кремль, а к тому времени ты уже будешь отсюда далеко.

А тот наш собрат, добавил Авраамий, которого ты встретил в том кафе, – он один из ярославских. Их община побольше нашей. Но тебе ничего про них знать не надо.

Так и порешили. Анна ничего не узнала, Урме я сказал, что встреча прошла отлично, и что её брат – классный парень и я его поблагодарил. Но с тех пор больше не говорил с ней про её брата, не спрашивал, не передавал приветов.

Какое-то время, несколько месяцев, наверное, оставалось неприятное ощущение пострадавшего самолюбия. Но после прошло. Да, я выглядел как дурак, задавал наивные вопросы. Но лучше пять минут побыть дураком, зато потом на всю жизнь поумнеть.

А мои запросы в браузере – я их проверил. Там не было ничего про деревянные храмовые скульптуры из музея Ростовского кремля. Мне незачем было делать такие запросы, я и так всё знал про своих недвижных братьев. Но я годами изучал музейное дело я несколько раз заходил на сайт Московского института искусствоведения. Я изучал устройство сигнализаций. Я не знал, насколько умён искусственный интеллект, но если умён – тогда я, безусловно, становился подозреваемым. Ну и что теперь – отменять Затею? Это невозможно.

10

Ночь – как резиновая, я не понимаю времени, но понимаю, что и не надо. Главное – не суетиться.

Семерых настоящих вынес, бесшумно утвердил в контейнерах, переложил уплотнителем, закрыл. Семерых новодельных поставил на те же места.

Уходя из зала, вдруг захотел нахулиганить. Оставить знак, эмблему: я тут был, я украл. Это я вас обставил! Ну никак нельзя было уйти, не пометив места преступления. Это само собой разумелось. Так делают все крутые воры. И я так сделал. Потому что я тоже теперь – крутой вор. Ещё покруче многих других.

При себе нет инструмента, только ключ от дверного замка, но и он сгодился. На двери, ведущей из коридора в зал, на полированном деревянном косяке, в самом низу, в трёх сантиметрах от пола, я нацарапал ключом букву “И” – первую букву своего имени. Маленький значок, размером с коробок спичечный. Потратил лишних две минуты, но зато испытал необычное чувство: прилив гордыни, самоутверждения, самопрезентации.

Будете меня искать, захотите “напасть на след” – вот вам мой “след”, теперь “нападайте”, если можете.

Сделал, посмотрел и ушёл, беспредельно довольный. Дверь закрыл на ключ.

Полной тишины не было, и теперь нет. На близкой улице машины проезжают одна за