Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

Кондрашов все это тоже знал. Разговор с секретарем райкома о дамбе возник случайно. Главное, что его возмущало и беспокоило, — медлительность, напрасная трата времени.

Он вернулся от брода взволнованный: вода начинает прибывать. Значит, паводок, по сути дела, скоро, талые воды уже собираются, готовятся в дальний путь.

У палаток стояла автолавка. Гибкий высокий мужчина, в широкополой шляпе и с дежурной улыбкой, метнулся навстречу, подбежал к Кондрашову:

— Полчаса вынужденного простоя и ни на копейку не продано товару! Попрошу вас тут вот поставить подпись, — протянул бумажку.

— Подожди, — остановил Кондрашов. — Первый раз приехал…

— Лично по указанию товарища Жандарбекова!

— Так и не торопись! Рабочие скоро соберутся на обед.

— Но у меня простой! У меня план! — сокрушался продавец.

— Надо было приехать или утром пораньше, или вечером.

— Это учту, а пока попрошу расписаться…

— Покажи-ка товар, — остановил его Кондрашов.

Продавец открыл замок, распахнул дверь. Проворно вскочил в фургон, как-то разом кинул за собой доску прилавка, словно боясь, что покупатели полезут за ним, растащат в полутьме фургона товар.

Кондрашов пригляделся. Ведра, кастрюли, сковородки, стиральный порошок в ящиках. С другой стороны — мануфактура. Вельвет, сортов десяти, яркий цветастый ситец на платья, несколько кусков шерсти.

— Белье есть?

— Бельем торгует райунивермаг.

— Папиросы, мыло, консервы, масло?

— Это гастрономия, а у меня, в основном, промтовары. И хозтовары.

— Зачем же ты ехал сюда, дорогой товарищ, — вздохнул Кондрашов, — время терял, бензин жег. Хозтовары! — Махнул рукой: — Закрывай лавочку и катись!

— Пожалуйста! Только подпишите…

— Ничего не стану подписывать. Приедешь в другой раз, учти, что нам нужно. Загляни наперед, поинтересуйся запросами покупателей.

Птичка в графе, сердито думал Кондрашов, проводив автолавку. В отчете обязательно напишет: выезжал на стройучасток для обслуживания рабочих! А что дал выезд? Как ездили рабочие в райцентр — за папиросами, за хлебом, за мылом, спичками, за бельем — за всем! — так и будут ездить, терять время. Ларек с продавцом содержать на участке райпотребсоюзу невыгодно, автолавки не приходят. Подсказал Жандарбеков — пришла, и то пользы не принесла.

Но автолавка не испортила настроения. Шел бетон! — это было важнее всего. Росла шеренга столбов. Сейчас бы дома ставить, начинать канал, оросители, самое хорошее время — тепло, сухо, дни долгие, сколько можно успеть!

После обеда он еще раз сходил на дамбу и сел за отчет. С удовольствием вписывал в графы цифры выполненной работы: если все будет идти хорошо, то и следующий месяц участок даст не менее двухсот процентов. И тогда точка, конец — весь план этого года. Что потом? Сматывать удочки. В трест, на должность кто куда пошлет…

Он не обратил внимания на шум машины, видно, кто-то из шоферов завернул на минутку. Но женский голос сразу заставил вскочить, выглянуть в дверь. Еще ни разу при нем ни одна женщина не появлялась на участке.

Машина была чужая. Около машины — женщина и два парня. Третий парень подавал из кузова узлы и чемоданы. Кто они, откуда?

— Несите к вагончику, — распоряжалась женщина, показывая на вещи.

Кондрашов вышел. Женщина увидела его, пошла навстречу. Невысокая, плотная, в клетчатой дорожной кофте и темных брюках, она показалась Кондрашову спортсменкой: так энергично разговаривала с парнями, ловко подхватывала с машины вещи.

— Вы начальник участка? — подойдя, спросила Кондрашова. И, не сомневаясь в том, сказала, что все прибывшие — сотрудники археологической экспедиции по обследованию древних захоронений у реки Елес.

— Капитолина Михайловна, — подала руку.

Кондрашов назвал себя.

— Где мы поместим начальника экспедиции? — обернулась к парням: — Несите вещи сюда! Пустые ящики сложите отдельно!

Кто был начальником экспедиции, Кондрашов не знал. Сказал, что в палатках живут рабочие, в вагончике есть свободная полка.

— Пожалуй, мы остановимся на вагончике, — ответила она. — Позволите посмотреть?

Полка, рядом с постелью Кондрашова, ее не устроила. Зато вторая половина вагончика, заваленная лопатами, ведрами, оказалась подходящей. Кондрашов помог вытащить свое имущество, парни проворно занесли туда узлы и чемоданы. Один сбегал к реке, притащил ведро воды, вымыл пол, протер пыль.

— Когда приедет ваш начальник? — спросил Кондрашов у парня, который мыл пол, надеясь тайно, что это будет мужчина более солидный, чем прибывшие. Пожалуй, он согласится жить с ним вдвоем.

— Начальник уже здесь, — весело ответил парень, — Капитолина Михайловна. Вы же с ней разговаривали!

— Она археолог?

— Да. Кандидат наук.

— А… вы?

— Мы все десятиклассники, — ответил парень. — Прошлый год тоже работали с Капитолиной Михайловной, на Сыр-Дарье копались, — слово «копались» произнес он как-то небрежно, подчеркивая, что именно так наиболее профессионально называется их работа.

Парень был высок, худощав, как все подростки, загорелый как-то особенно, словно закопченный. Брюки узкие, рубашка излишне цветастая, словно на ней остались следы от разноцветных мыльных пузырей. Собственно, все они трое были на один манер: длинные, худые, цветастые.

Появилась Капитолина Михайловна. Учинила допрос:

— Столовая есть?

— Нет, — ответил Кондрашов.

— Ларек или лавка?

— Тоже нет.

— Кино?

— К сожалению…

— Можете нам показать могильники?

Он хотел сказать, что надо бы отдохнуть с дороги, могильники никуда не уйдут, но промолчал: решительный тон Капитолины Михайловны не располагал к уговорам. Пришлось пойти.

Группа незнакомых людей — в широкополых шляпах, темных очках, напоминающая туристов, немедленно обратила на себя внимание. Бетонщики смотрели с удивлением, Еремин, только что подогнавший машину с бетоном, к чему-то выскочил из кабины и улыбнулся.

Кондрашова немного обидело, что ни Капитолина Михайловна, ни тем более эти три цветастых парня не заметили, не обратили внимания на створ, на дамбу и реку, на большой человеческий труд, как загипнотизированные, шли к могильникам.

— Эти наконечники стрел, бронзовые зеркала, женские украшения, которые нам прислал областной музей, были найдены тут? — спрашивала Капитолина Михайловна, стараясь идти в ногу с Кондрашовым.

— Их вырыли бульдозеристы, — ответил он.

— В каком месте?

— Где-то здесь, на дамбе.

— И вы не знаете места?

— Сейчас все перекопано, никто его не найдет.

— Ужасно! Такие редкие вещи никого не заинтересовали! Курганы хоть сохранились! Или и там все перекопано?

— Мы их не трогали. Что было до нас — не знаю.

Он пробыл с археологами часа два. Капитолина Михайловна беспрерывно ахала, сначала около верхних четырех курганов, выстроившихся в ряд, затем на городище, после на четырех других курганах, ниже городища. Начались догадки, предположения: кто жил здесь, когда? Она захотела сразу же снять план местности, и ее помощники забегали с рулетками, высчитывая метры от кургана до кургана, до городища, определяя расположение могильников к восходу солнца, обмеривая их с тщательностью инвентаризаторов.

Кондрашову она сунула рейку и компас, словно он был четвертым десятиклассником в ее отряде. Один из парней