Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

– Хм, нашел крайнюю… Вы же ее братья, если так печетесь о ее будущей жизни, так нашли бы ей хорошего жениха. Хоть десять, хоть сто раз казаха… А то являетесь в дом раз в полгода, и ничего вас не волнует, не трогает… Я ведь тоже сначала была против. Она долго скрывала, с кем дружит. Может, так же, как и мы, думала, что нельзя им встречаться. Но, видимо, тянуло их друг к другу. Бывало, что она неделями никуда не ходила, но в глазах-то тоска. Потом опять с ним. Я молчала, но видела изменения в ней. Со временем он стал часто приносить ей цветы. Видел бы ты, как она радовалась им, ухаживала за ними, как за малыми детьми… Однажды, – прикрыв рот, Забира хохотнула, – видимо, они поругались. Наргиза вся потерянная рано пришла с прогулки, отказалась от ужина и завалилась спать. Тут звонок в дверь, открываю – стоит он, огромные глаза лихорадочно и умоляюще блестят в темноте, и меня просит: «Позовите, пожалуйста, Наргизу. Пусть выйдет, а?» Я говорю: она уже спать легла. А он еще более жалобным голосом: «Ну на минуточку, ну на секундочку!» Я к Наргизе, мол, умоляет тебя выйти. А она ни в какую, уперлась, как все керлеуты, и молчит. Я вышла, говорю ему: не выйдет она, а он еще пуще умоляет. Я разозлилась и закрыла перед его носом дверь, хотя самой и жалко было его, и смешно…

Забира надолго замолчала. Мурат, допив чай, протянул ей кисушку. Забира привычным движением зажгла конфорку под чайником, вскипятила, налила. Мурат молча, задумчиво стал потягивать горячий чай.

– А первый раз в дом завел его Дулат. Поначалу он, ожидая ее, сидел в зале. И, видя, что у них все серьезно, я решила поближе с ним познакомиться. Стали мы втроем здесь пить чай. Расспросила его, откуда он, о семье. Деревенские они, с Урала. Семья у него, как наша, большая, хорошая. Отец учитель. Видно, что парень работящий, надежный. Умный, хорошо учится, все экзамены на пятерки сдает и Наргизе помогает. Со временем он мне тоже стал нравиться. Пыталась я с ней поговорить, отговорить и, как ты говоришь, умоляла ее: найди своего, казаха, но только заведу об этом разговор, так она тут же надуется и молчит. Любит она его. И как-то обидевшись на наше сопротивление, она обронила, что если мы будем против их брака, то они все бросят и уедут на БАМ. Так что, может, не будем у них стоять на дороге? Прошли времена Кыз-Жибек и Толегена, когда из-за вражды родов погиб влюбленный Толеген, и Кыз-Жибек, не перенеся этого, бросилась в озеро. Ты хочешь сестренке такую судьбу? Да и вспомни себя… Как мне твоя первая жена нравилась, а отцу твоему обязательно казашка была нужна. Нашел он тебе казашку, и что, счастлив ты?

Мурат глубоко вздохнул и ничего не ответил. Прошел в зал, уселся на почетном месте во главе стола и вошедших сватов – старшую сестру Назира Закию с мужем, брата Рима с женой – и самого Назира встретил сухо, неприветливо, глядя мимо них.

И все же – его наметанный глаз успел отметить и заинтересоваться белолицей, голубоглазой, кудрявой сватьей. Сначала он, прикрываясь маской старшего и непреклонного хозяина положения, старался не выдавать своего интереса. Но потом, когда уже выпили по первой за знакомство и сватья Закия повела разговор о цели их прихода, он немного оттаял, повернулся к ней и стал ее откровенно рассматривать. Среднего роста, приятная фигура, пропорциональное милое лицо и умные, добрые, голубые, притягательные глаза. Приятный грудной голос и правильная речь. После второй и третьей рюмки его предубеждение и отторжение чужих вовсе испарилось. За столом он видел только ее, разговаривал только с ней, время от времени для приличия обращаясь к ее мужу и брату.

Под чарами Закии Мурат забыл о своем намерении отказать, и они уже вовсю стали обсуждать детали свадьбы: решили ее провести в кафе, все расходы пополам. Уже и подсчитали примерное количество гостей с обеих сторон. Позвали за стол испуганно заглядывающих в зал Наргизу с Назиром, поручили им уточнить, сколько будет сокурсников и преподавателей. К концу застолья напряжение вовсе исчезло, все захмелевшие и довольные состоявшимся согласием гудели, громко разговаривали. А Мурат и вовсе своим красивым голосом, глядя Закии прямо в глаза, томно запел:

 Очаровательные глазки,Очаровали вы меня!В вас много жизни, много ласки,В вас много страсти и огня.  

Перед свадьбой в гостях у Забиры оказалась Кульзагый. Ее семья переехала из России вслед за ними, несколько лет спустя, и жила в пригородном поселке Родина. Искандер давно умер, а его жена со временем совсем ослепла, жила у сына. Ссохшаяся, маленькая, она сидела рядом с Забирой. Ее открытые, ничего не видящие, подернутые пеленой глаза ничего не выражали и смотрели в одну точку, но она сама была вся на эмоциях – весело и громко что-то рассказывала, смеялась, над кем-то подтрунивала, своими как всегда бесцеремонными высказываниями вводила Забиру в краску. Когда ей представили Назира – вот жених их младшенькой, она стала серьезной, попросила подойти и подать ей руку. Удовлетворенно помолчав, она попросила и руку Наргизы. Потом, широко улыбнувшись, изрекла:

– Хорошего парня ты нашла, доченька. Я чувствую – вы очень подходите друг другу. Будьте счастливы. Забира, ты же знаешь, как я людей чувствую. Как ослепла, так стала видеть все вокруг по-другому – сердцем, что ли? И сердце мое подсказывает, что они родились друг для друга.

Забира на ее слова смущенно улыбалась, ее прищуренные глаза искрились, и было видно, что она очень довольна выводами Кульзагый. Позже, в каждую встречу с ней, у них в гостях или у других родственников, Кульзагый всегда была рада им, Назира усаживала рядом с собой. Ему, как зятю, совсем не положено было сидеть на почетном месте, но ей возражать никто не смел.

За несколько дней до свадьбы задули степные бураны, все окружение и степь побелели. Все очень переживали, что на свадьбу не смогут прилететь родные жениха. Но, переждав почти день в аэропорту и намучившись, все же прилетели его папа с мамой, тетя Зайнаб с дядей Хамидом, сестра Галима с мужем. В день свадьбы, как по волшебству, с утра ярко засияло солнце, на огромном синем куполе неба не было ни одного облачка, дышалось легко и свободно, а на следующий день вновь задули