Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

4

Перед свадьбой дочери Забира пережила немало треволнений: не всем нравился выбор Наргизы, роптали – не наш, не ровня, но свадьба состоялась, и на ней обе стороны поняли и приняли друг друга. В кафе уместилось более ста человек. Это вся родня, одноклассники Наргизы, институтские преподаватели и сокурсники. Забира боялась сглазить или открыто при всех выразить свой восторг от свадебного наряда и вида дочери с зятем, но в душе была на седьмом небе. Так они были хороши, красивы и очень похожи друг на друга, ведь считается, что в таком случае семья будет счастливой. «Ни дать ни взять Кыз-Жибек с Толегеном…» – радовалась про себя Забира.

После свадьбы молодожены первое время жили… в детском саду. Еще на втором курсе Назир устроился туда сторожем, и ему выделили комнату. За это он должен был каждый день в семь вечера принимать под свою охрану садик, в пять утра включать электроплиты на кухне, в семь – открывать двери всех групп для воспитателей и детей. За это ему на сберкнижку ежемесячно перечисляли восемьдесят рублей. Плюс к этому он получал повышенную стипендию и постоянно выполнял заказы по художественному оформлению. В этой маленькой, но своей комнате они и начали семейную жизнь.

Туда после свадьбы и пригласили молодожены двух мам к себе в гости. И вот они: Забира – высокая, прямая, одетая по-зимнему в шубу, в белом платке, и Салима – ниже ее ростом, в зеленом с песцовым воротником зимнем пальто, в шали из козьего пуха, оказались в выходной день в детском саду. Войдя во временное прибежище молодой пары, отряхнув от снега одежду и раздевшись, они оказались в узкой комнатке с белеными стенами, с одним большим окном. В углу стояла тумбочка с электроплитой, посудой и продуктами, напротив вешалка, у левой стены стол с двумя стульями, у правой стены одноместная железная кровать. На большом и широком подоконнике книги, учебники, кисти, краски и другая хозяйственная мелочь. Вот в такой скромной и аскетичной обстановке они начинали свою жизнь и вовсе не роптали. «Как на этой узкой кровати-то они помещаются?» – подумала Забира и улыбнулась: видимо, не зря говорят, что с милым рай и в шалаше. Конечно, ей хотелось, чтобы они жили в нормальной квартире, и об этом у них был перед свадьбой разговор – где они будут жить, не все же время в детском саду. На что Назир сказал, что у них все впереди: окончат институт, станут специалистами, а там на работе и жилье дадут. А Наргиза ответила просто:

– Мама, я понимаю, что тебя беспокоят неудобства в такой нашей жизни без квартиры. Но мы все выдержим, главное – мы будем вместе…

Еще при встрече со сватьями до свадьбы Забире понравилась Салима: спокойная, скромная, с большими, как у ее сына, чистыми и бесхитростными глазами. Никакой рисовки, ничего наносного. Она была как открытая для чтения книга. И при этой встрече за скромным столом молодоженов Забира в этом еще раз убедилась. Они сразу же нашли общий язык, хоть и Забира говорила на казахском, а Салима на башкирском. Если где-то недопонимали друг друга, на выручку приходили дети или они сами переходили на русский язык.

– Да-а, кодагый[25], вот так начинают свою жизнь наши дети, – начала разговор Забира за столом. – Конечно, хотелось бы лучших для них условий, но не все же сразу.

– Да, дай Аллах, все у них будет, ҡоҙағый[26]. В другое время они живут, не то что мы. Тепло есть, не надо печку топить, дрова колоть, вода в кране, что еще нужно для жизни? Лишь бы доучились.

– Да, мы-то уж натерпелись за свою жизнь. Восьмерых детей вырастила без всяких этих удобств. Да еще, когда Наргизе было всего лишь пять лет, остались мы без хозяина, кормильца нашего. Всего лишь сорок шесть мне тогда было. Не знала я, как жить дальше, что делать. Как их вырастить, чем кормить, во что одевать. Мучились, немного и голодали, но, слава Аллаху, дети выросли хорошими, никто не подвел, сейчас все при своих семьях. Вот и моя кенже[27] немало испытала в своей жизни, не в ханских покоях выросла, после школы стала работать. Знает цену копейке. И слава Всевышнему – сейчас образование получает, нашла свою пару. Надеюсь, что она не ошиблась в своем выборе. – И, озорно глянув на молодых, слегка хохотнув, Забира спросила: – Ну что, обзавелись своим уголком, стали мужем и женой, вон какую свадьбу отыграли, теперь-то не будете убегать на БАМ?! – И, посмотрев на недоумевающую Салиму, просмеявшись, пояснила: – Когда только начались разговоры о свадьбе и кое-кто был против, Наргиза-то моя заявила, мол, не разрешите нам пожениться – уедем на БАМ!

Засмеялись мамы, смущенно потупились молодые. Да, что греха таить – такие мысли им приходили в голову не раз, отчаянные были.

– Да уж какой вам БАМ! Живите, учитесь! – чуть не поперхнувшись от смеха, завершила Салима. – Вам там никто ничего хорошего не приготовил бы. Ближе родни никого нет – кем вы там были бы без мамы, братьев и сестер? С другой стороны, это, может быть, и хорошо – испытали бы себя. Сейчас много избалованной молодежи вырастает – многие начинают жить на всем готовеньком. Родители их сами настрадались и не хотят, чтобы дети так же мучились, вот и балуют. А если сам себе на жизнь не заработал, разве будешь ценить все поданное с ложечки, оно же как чужое, не кровью и потом своим заработанное. Вот поэтому и бесятся, потом разводятся. Мы разве могли себе такое позволить? А мы молодым, к сожалению, пока не можем ничем толком помочь. Ислам всю жизнь один трудился, как мог, зарабатывал на жизнь, семерых детей на ноги поставили. Не накопили для помощи. Нелегко им придется-то.

– Да уж, помучаются они немного. Но вижу, что Назир парень работящий, не пропадут. Они уже вместе деньги зарабатывали, оформляли конторы. И вы же знаете – на свадьбу и на кольца, на одежду ей и себе Назир сам летом заработал.

– Да уж, мы все потратились только на саму свадьбу. А он молодец, не буду я его нахваливать – не положено, не при нем будет сказано, сынок – закрой уши! – пошутила Салима и продолжила: – Но вырос он не белоручкой. Когда все старшие разъехались, все наше хозяйство на нем держалось. Всех тягот деревенских хлебнул. Первым помощником вырос. Ведь у нас в деревне, знаете – сами жили,