Монтикор. Молчание тигра - Юнас Хассен Кемири

безобиднее, чем «чурка», который принимает себя как «чурку»? В момент писания я вдруг понял, что «комически» стоило бы скорее поменять на «трагедийно» (граница между ними размывается все больше в моем понимании).

Твой отец приземлился в Арланде в ноябре 1993 года. Впервые в жизни ему посчастливилось пройти таможенный контроль, НЕ притянув к себе подозрительных взглядов! Это для твоего отца стало знаком в добром направлении. На Центральном вокзале он запарковал свое тело за столиком своего старинного завсегдатайного кафе, чтобы насладиться ностальгическими чувствами. Интерьер кафе пережил ремонт, теперь там предлагали многое множество сортов кофе с аккомпанементом чиабатт и итальянских салатов с макаронами. Курение стало строго нелегальным, и он не заметил в зале никого из старых котов-аристократов. Твой отец спросил у официанток, знают ли они новости о Мансуре или Мустафе, а может, об Азизе? На это все они замотали головами.

Прежде чем с отважностью искать прощения у твоей матери за свое отсутствие, твой отец хотел инспектировать состояние студии. Он направил свои шаги на платформу к поезду, пересек турникеты и меморировал свою старую рабочую роль в Стокгольмском общественном транспорте. По пути на поезде из центра твой отец ностальгировал по всем дням, которые вы с ним провели в кокпите поезда метро, по всем выходным в Танту, по всем часам в туалетной лаборатории. Поезд относил его дальше, через мост с фантастическими панорамами на осеннюю красоту Стокгольма, сиятельную, наполовину заледенелую поверхность воды, красно-шуршавую крону деревьев и многочисленные островки городских огородов. Эти виды немного успокоили нервозность, которая поедала его изнутри.

Еще с дистанции Аббас заметил, что вывеска его студии демонтирована. Он отпер дверь и заглянул в темноту. Встретив новый колер своей студии, твой отец взмахнул рукой у себя перед носом, как будто вид этот был отвратительным запахом. Состояние студии было совсем не таким, как раньше. Она, конечно, была полумерно отремонтирована после пожара. Но вместо белого стены обрели светло-голубой колер! Стены декорировали постеры с людьми вроде Малькольма Икс и целым ассорти хип-хоп-негров. (На одной стене этот ваш Айс Ти, или Айс Куб, или Айс Мэн, или Айс Берг? Твой отец не помнит.) На полу накидано подушек и одеял, полных пепельниц и засохших яблочных скелетов. На столе потрепанные книги с незнакомыми твоему отцу именами типа Малека Аллулы[131] и Патрика Шамуазо[132].

Все руины жизнедеятельности твоего отца были теперь локализованы в кладовке. Там следы пожара оставались очевидны. Как обычно, ты постарался ремонтировать фасад, но сил для экселлентного завершения задачи у тебя не хватило. Твой отец листал свои старые снимки, и собственные древние работы делегировали ему состояние гипноза. Все там смешалось в одну кашу: портреты питомцев, негатив с пятнами от перегрева, на котором твои младшие братья костюмированы в Бэтмена и Супермена, до черноты обгоревшие фотографии с выставки собак в Экспоцентре в Эльвшё, желтушные мотивы с силуэтом твоей божественной матери в солнечном контрасте. Живая жизнь, которая теперь редуцировалась в чахнущие воспоминания. Наверное, твой отец отер себе щеки от слез. Наверное, миновали целые часы времени. Внезапно в двери звякнул ключ. Кто-то вошел в студию.

Твой отец осторожно выглянул из кладовки и сначала увидел только тень. Потом материализовалась длинная фигура в черно-белой куфие, лицо, густо покрытое прыщами, бритый череп и армейская куртка. Фигура стояла в студии и прочищала горло, нотировала что-то в блокнот и параллельно с этим глубокомысленно инспектировала свой нос большим пальцем. Это был ты.

ЧFL объявляет общий сбор в штаб-квартире, я прихожу первым, потому что я – самопровозглашенный генерал, возглавивший Борьбу (кодовое имя: Юный Лев ака Доу Юнас ака Высокий кхмер). Это я ключевая фигура, это я основал нашу сеть. Я автор всех статутов, я придумал сверхсекретный условный стук в дверь. Скоро появится Имран, за ним Мелинда, последним Патрик. Внутренний круг ЧFL, точнее, центровой квадрат. Это мы начинаем каждую встречу с того, что вносим коррективы на карте Швеции, где булавками указаны подразделения БАС, центры СШШ и коммуны, в которых «Новая демократия» получила слишком много голосов на выборах. Это мы вывешиваем на доску фотографии новых врагов, пишем манифесты борьбы и намечаем директивы на будущее.

Потом мы рассаживаемся на полу, сворачиваем косяк и составляем план вечерней встречи и ночных действий. Лишь в редких случаях мы отправляем Патрика на улицу проверить, нет ли поблизости подозрительных машин, которые могут принадлежать СЭПО. Мелинда раскуривает косяк, и он переходит по кругу из рук в руки. План делает свое дело, в груди появляется успокаивающее свистящее ощущение, и воздух густеет от дыма. Вы ждете прибытия остальных, на сколько вы договорились? На восемь, но уже без пятнадцати слышится условный стук в дверь.

Вот они заходят, все, кто посвятил свои жизни Борьбе. Полиэстеровые сестры, баскетбольные братья, послушные сородичи, поколения миллионников. Первыми покачивающейся походкой спускаются по лесенке сестры Мелинды, потом баскетбольная команда Имрана в полном составе, за ними Ханин, которая руководит силами в Мальмё, и Чиа, которая отвечает за молодежные войска. Потом кое-кто из детей котов-аристократов: Элиф и Дафне, Кай и Мине. Следом Мохаммед из параллельного с тобой класса, который обещал вымарать всю ахинею из дискурса об интеграции.

Твой отец слышал стуки, громкие голоса, открывание и закрывание входной двери, многократно репетированное. Он с педантством закрыл дверь в кладовку, чтобы никто не раскрыл его нахождение там.

Дальше вваливается целая компания тех, кто прибыл на поезде без пяти восемь: сборные войска журналистов, Оиввио и Лавен, Деврим и Ваня. Вон машет рукой Шанг, отвечающий за правовые вопросы, а там встречают Эмму и Фарназ, которые откроют театр, а вон там Понтикис, он возглавит киноиндустрию. А вот заходит Эрнесто, он пробьется в МИД в компании Давора и Юлиуса в качестве техподдержки. Макки командует наступлением на Стокгольмскую школу экономики, а Рина тем временем штурмует основы политологии. А там приветствуют, раскрыв объятия, кричат: Как сам, Мозес, когда уже будешь ректором Королевского технологического? И киф халек[133], Карим! метишь скоро стать профессором философии. А там Надя, будущий директор на канале СВТ, а тут Звонко, этот скоро станет главредом «Дагенс нюхетер». А вон Ченгиз, и Горан, и Мустафа, и Гольбарг, и Ксения, и Бенхаз, и он, и она, и они, и вы, и мы…

Наконец все рассаживаются в тесноте на полу, становится жарко, окна запотели. Мелинда поднимается со своего места и объявляет собрание открытым. Она рассказывает о результатах последних проведенных операций, все увенчались успехом, нацикам разосланы бомбы в