Сторож брату своему - Леонид Израилевич Лиходеев

Лампа на столе, возле фотографии Ольги Петровны, уже не светила, тлела незаметно, никчемно.

* * *

Баранова взяли полупьяного, у заводской проходной.

Подъехала эмка, будто точно знала, когда директор добредет до завода. Вылезли из нее два одинаковых парни Один сказал тихо:

— Садитесь в машину.

— Чего?! — заорал Баранов. — У меня своя есть!

Два месяца ожиданий вдруг взорвались в нем ненавистью, отчаяньем, когда белеют глаза — и нет будущего, нет прошлого, а только сиюминутная, как в атаке, ошалевшая отвага.

Парень отступил, но другой взял Баранова под локоть.

И вдруг — за проходной — крик:

— Ба-ра-но-ва бе-рут!

Вмиг разъехались ворота, и человек двадцать (когда собрались?) вывалились плотно, отчаянно:

— Не дадим Баранова!

Парни эти не успели сообразить — откуда народ, отскочили, сунули трусовато руки за пазуху пиджачков, но вытащить ничего не успели. Их прижали к стене — не шевельнуться. Эмка зафырчала — стронулась, как испугалась. Кто-то бросился наперерез, отдернул дверцу:

— Стой, шкура! Стой, гад!..

Баранов пришел в себя. Ошалевшая отвага сгорела, оставив по себе медлительное тление благоразумия:

— Товарищи, стойте… Без глупостей… Работа у них такая… Там разберутся…

И, уже сидя в эмке, меж двух этих напуганных, но уже выдохнувших страх парней, крикнул на волю:

— Спасибо, братва! Никогда не забуду!

73

Павел Кордин был готов к той жизни, которая валилась навстречу. Она валилась неудержимо, как лавина, о которой написано так много красивых ужасов посторонними наблюдателями. Камни — большие и малые — увлекали друг друга, стремясь в пропасть и сшибая все, что попадалось на их пути.

Для того чтобы вызвать лавину, нужно было столкнуть первый камешек. И лавина эта катилась давно, много лет. Она застревала, нагромоздив самое себя, вновь срывалась с грохотом, увлекаемая взаимным тяготением своих камней. Всякий раз ее только подталкивали — легко, без усилий, — и она неслась, неслась, неслась.

Устоять нельзя было. Рано или поздно налетал роковой булыжник.

Павел Кордин ждал, когда в него угодит тот самый камень, который наконец подомнет и его.

Камни летели невпопад, системы в их полете не было. И всякий камень, пролетавший мимо, искареживал сердце радостным ужасом: не в меня!

И вдруг, когда был взят Баранов, Павел Кордин понял, что ждать нечего, дело стало за небольшим — за камнем, от которого не увернуться.

По поводу взятия Баранова на заводе был митинг. Нужно было выкорчевать до конца банду фашистских наемников. После загадочной смерти Орджоникидзе лавина покатилась дружнее, охотнее, сшибая старых директоров и вновь назначенных секретарей райкомов.

Павел Кордин слушал ораторов — не говоривших, а кричавших. Глаза их тлели исступленным страхом.

Митинг вел новый парторг Шура Говорков — молодой рабочий от станка. «От блюминга», — подумал Кордин, потому что Говорков работал несколько месяцев в прокатном цехе.

— Слово имеет товарищ Кордин! — крикнул Говорков беспощадно, мстительно, как будто дождался расправы.

Кордин не просил слова. Он вздрогнул и понял, что это — конец.

Он подошел к столу, вынесенному из конторки, глянул в цех и увидел лица, которые ждали отречения. Кордин видел, что, если он не отречется от врага народа Баранова — его сомнут. Сомнут нетерпеливо и мстительно, как сминали до него и будут сминать после.

— Товарищи, — негромко сказал Павел Кордин. — По плану мы должны были открыть стан восемь дней назад. Однако до сих пор стан не начал работу…

Лица, ждавшие отречения, оживились:

— Правильно!

— Расскажите — почему!

— Спокойнее, товарищи, — поправил Говорков.

«Из-за врага народа Баранова, — подумал Павел Кордин и почувствовал облегчение, — стан не пущен из-за врага народа Баранова! Если бы не враг народа Баранов — все было бы хорошо! Органы вовремя разоблачили врага народа Баранова!»

Он читал все это на нетерпеливых лицах, которые ждали от него именно этого. Это ведь так легко и просто!

— Товарищи, — сказал Павел Кордин, — нагревательные колодцы, как вам известно, пришлось перестраивать, потому что проектная документация…

— По-че-му?! — весело и раздельно крикнули из толпы.

«Из-за врага народа Баранова! — мелькнуло в Павле Кордине. — Они же подсказывают ответ!»

— Здесь не производственное совещание, — отвернулся Говорков. Он сидел один за столом.

— Расскажите, как вы с Барановым взорвали трубу! — выкрикнул из первого ряда Пантелеев.

Павел Кордин посмотрел на него и впервые улыбнулся:

— Трубу, Федор Степанович, взрывали вы и ваша бригада. И взорвали ее плохо.

— Товарищи! — отчаянно закричал Пантелеев. — Они нас заставили! Я расскажу, как они вызывали меня!

— Будет вам, Федор Степанович, — спокойно сказал Павел Кордин. — Что за охота валять дурака?

— Не надо оскорблять рабочих, — сказал Говорков, — лучше расскажите о своей связи с врагом народа Барановым.

— Нет, я расскажу! — кричал Пантелеев. — Под видом реконструкции завода! Теперь мы все знаем, какая это была реконструкция! Баранов сказал — управитесь — всем квартиры в соцгородке! Барин какой! Слыхали? Он нас привлекал на свою сторону! Учитесь взрывать! Это его слова! А Кордин сидел рядом! А чего он теперь не рядом? Где им полагается быть вместе?

Вокруг Пантелеева мстительно рассмеялись.

— А в соцгородок вы переехали? — спросил Павел Кордин, когда смех утих.

— Что?

— Я спрашиваю — переехали вы в квартиру, которую вам предоставил враг народа Баранов? Стыдитесь, Федор Степанович! Вы старый рабочий, а говорите несуразицу!

— Несуразицу говорите вы! — поднялся Говорков. — Я думаю, товарищи, все ясно. Враги народа пронизали весь завод своими кровавыми щупальцами! Баранов разоблачен, но еще не все разоблачены! Вот перед вами вертится, как на сковородке, исполняющий обязанности директора.

— Временно исполняющий! — крикнули из толпы.

— Правда, что — временно! — согласился Говорков.

— Молодой человек! — неожиданно стукнул ладонью по столу Павел Кордин, заливаясь красным. — Убирайтесь отсюда!

Говорков отшатнулся и приоткрыл небольшой рот. Павел Кордин набрал воздуха и, кинув в Говоркова длинный указательный палец, уже не крикнул, а заорал:

— Вон отсюда!

И в цех:

— Товарищи! Если у Советской страны есть враги — они должны сейчас ликовать, слушая глупости, которые мы здесь произносим! Вы что? С луны свалились? По вине этого молодого человека (пальцем — в Говоркова) обожгло насмерть фабзаучника! Было это? Было! Кто его вытащил? Баранов! Так, может быть, он и есть подручный Баранова?

— Вы ответите! — крикнул побелевший Говорков.

— Молчать! — заорал Павел Кордин. — Федор Степанович! Стыдитесь! Можно подумать — вы не знаете, зачем взорвали трубу! Вы лучше скажите, почему вы разнесли вдребезги коллектор! Почему вы его не разобрали? А он стоит семьдесят тысяч золотых рублей! Вы, что ли, их заплатите? При чем здесь Баранов? Работать надо уметь! Вы потеряли квалификацию, Федор Степанович!

— А как вы