Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

– Переночевать-то можно… только ведь больная… – еле слышно ответила из постели…

Уже смеркалось, когда я вышел под небо. Мне был дан совет: идти в соседнюю деревушку – в трех километрах от дороги. Только там, оказывалось, можно найти ночлег. Я уже спустился под горку по проселку за ручей, по берегу которого выстроились летние бани. И решение было принято мгновенно: если есть открытая баня – в ней и ночевать. И оказалось такое решение на все мое путешествие. Ночлег был достойным. При желании можно было и ополоснуться. Рано утром я вышел на дорогу к Семенову.

И в Семенове выдалась памятная встреча, заведомо намечаемая: с матерью поэта Бориса Корнилова. Благообразная рассудительная старушка из местной учительской интеллигенции, она с любовью рассказывала о муже (учителе) и о сыне, погибших в конце тридцатых годов. Со всех сторон вдова, она была восторженно счастлива, что стихи сына вновь издают. (В 1960 году вышла в Ленинграде книга «Стихотворения и поэмы».) Бережно хранила мать рукописи стихов, написанных сыном, когда он бывал в гостях, и просила способствовать их опубликованию. Рассказывала о недавнем приезде в Семеново Оли (жены Бориса, Ольги Берггольц), которая пережила утрату мужа и военную блокаду, но в конце концов стала алкоголичкой… Выглядела Таисия Михайловна спокойной, но когда я поднялся, чтобы идти, она все-таки пролила горькие слезы о безвременно ушедших муже и сыне.

* * *

Я знал: где-то в этих краях сиротский детдом, здесь где-то мои двоюродные брат с сестрой, но никак не думал, что именно в Шалдежках, неподалеку от интерната – на проезжей дороге. Место «веселое» – рядом, лишь дорогу перейти, сельмаг, а в полсотне шагов общепитовская столовая – водку не вычерпать. Детдомовские и интернатские подросточки, а учебный год давно завершился, увивались вокруг питейных заведений – собирали пустые бутылки, а по возможности тянули все, что подвернется под руку.

Брата с сестрой в детдоме не оказалось: тетка увезла на каникулы в Лысково – наша фамильная вотчина. Спросил у подростков, как добраться до Светлояра, – указали на темный боровой лес за домами, объяснили, по какой дороге идти, куда не поворачивать. И пошел я, не помню – верст десять, что ли… Лес и лес, случались небольшие поля, но ни одного селения. Легко было представить, какая здесь была непроходимость – елка к елке, сосна к сосне. Здесь где-то и пролегала тайная тропа к сокровенному Китежу.

Топал да топал по ельничку, по неприметному проселку – большая дорого где-то в стороне осталась. К пяти пополудни вышел к селению Владимировка. Надо было подумать о ночлеге и отдыхе… Меня предупреждали, что селение это в основном старообрядческое, но тогда я плохо знал быт старообрядцев – все люди, все на одной земле. Прошел в улице мимо нескольких дворов, приметил: на крылечко вышла пожилая женщина – легко одетая, на голове платок с узлом на затылке. Понятно, не перекрестив лба, поздоровался и говорю:

– Не дадите ли воды напиться? – с надеждой на то, что слово за слово завяжется разговор, чтобы затем заикнуться о ночлеге. Спокойно и строго посмотрела на меня женщина и как будто усмехнулась:

– А ты иди-тко, иди, парень, откелева пришел, – и развернулась в избу.

Я было решил: ушла за водицей. Но женщина не шла, понятно – не дождешься… Вглубь селения я не пошел, развернулся на выход. От околицы левее вела торная, колесная дорога – и уже скоро в низине я увидел тихое большое озеро – это и был Светлояр.

Людей не видно. Ни души… Несколько продолговатая чаша с водой разлилась далеко направо. Вода не шелохнется – ни рябинки, ни всплеска. Ближайший берег свободен от деревьев и кустарника, лишь песок да трава с кустарником оконец. А по дальнему побережью деревья. Нет, не дремучий, но лес хвойный с лиственным – и над водой кустарник. И ни живой души ни на озере, ни вокруг озера.

Дорога скатывалась к озеру – и первое, что я увидел: на берегу, в нескольких шагах от воды две «живописных» кучи мусора – щепа, консервные банки, битая посуда, тряпье, жесть, куски шифера, кирпича и прочие отбросы жития гомо сапиенс. И вспомнил – говорили: чтобы осквернить озеро, сваливают в него по указанию властей мусор – но озеро чудесно поглощает такое осквернение… (Невольно вспомнилось Заволжье: в изумительной красоты и чистоты Палкинское озеро начали спускать городскую канализацию – за отсутствием очистных сооружений, так что всю поверхность озера покрыло фекалиями.)

Песчаный отлогий берег – видимо, место для купания, а может для водопоя. А далее несколько плоскодонок, отслуживших ботничков, два из них оказались с проломанным днищем, еще три протекали. Это я узнал позже. Прежде надо было решить, а где же ночевать. Ночи прохладные, а у меня все на плечах.

Поднялся от воды на береговой взгорок – рядом открылись хозяйственные тесовые постройки. Подумал: наверно, там люди, хотя бы сторож. Но ни людей, ни сторожа не оказалось. Это было примитивное кирпичное производство (или сарай). Тесовая конторка на замке. В одном сарае склад для готового кирпича, в другом строении, более просторном, без ворот и дверей, формировали сырец и обжигали его – в глубине территории громадная печь с непонятной системой обжига. В печи остывали готовые кирпичи. Я пролез в печь: никакого запаха, кирпич хорошо теплый. Примерился лечь: вполне, как на русской печи.

Еще раз обошел предприятие, огляделся – никого нет. Неподалеку небольшой карьер – понятно: глина. Неплохой вариант: вода под боком, излишки с грязью стекают в озеро. Не случайно в двадцати шагах и производство заварили…

Что-то перекусить в вещмешке у меня было, воды целое озеро. Оставив вещмешок в печи, я и отправился вновь к озеру. Солнце уже клонилось к земле, и надо было спешить при солнечном свете заглянуть на дно озера, а затем еще и побродить вокруг, и посидеть тихо на берегу, подумать. Возвращаясь к озеру, прихватил с собой досточку из прокладок между кирпичом поболе метра. Осмотрел ботнички, выбрал который меньше протекает, на дне и банка консервная – вычерпывать воду. Опрокинул посудину – слил воду, сволок с песка на воду, сам скакнул в судно – и закачался на воде. Надо было заплыть хотя бы шагов на сто, чтобы заглянуть в озеро – ведь говорили же, что можно увидеть подводный Китеж, хотя бы опустить в воду пятак – будет он поблескивать на солнце в воде, вот и веди счет, пока видно будет… Но уже через минуту плавания пришлось