Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

отчерпывать воду… Действительно, озеро было изумительной чистоты и покоя. И чем дальше от берега, тем непрогляднее становилась глубина – озеро представлялось провальным. Я всматривался, но, кроме зеленоватого мрака, ничего не видел. И промелькнула мысль: воистину недостоин я видеть… Достал из кармана пятак, положил на воду, как учили, – действительно ушел в глубину, поблескивая. Понятно, счета я не вел, слишком скоро мой пятак затерялся. Одно понятно – глубоко. Купаться в озере мне не советовали.

Спохватился, когда водой залило мне обувь и ноги, – и черпал, черпал консервной банкой, а вода не убавлялась. И я развернул посудину в сторону кирпичного сарая… В какой-то момент меня охватила тоска. Я уже не вычерпывал воду, но загребал и загребал досточкой с обоих бортов – ничего, дотянул до берега, хотя вода, казалось, стелилась наравне с бортами. Продернул посудину на песок, разулся, выжал носки, подставил свои скороходы под солнце, падающее на закат, сел на землю, и, к удивлению, тихо заплакала душа моя… Вот оно, это озеро, в недрах которого Большой Китеж, – а что значит это слово? Много веков живут предания об этом озере – и до сих пор бродят всевозможные легенды не только в Малом Китеже, в Городце, и по всей живой Руси, где верят и не верят, что придет время, возродится Святая Русь – и воспрянет со дна Светлояра Большой град Китеж в прежней любви и вере…

Я мысленно обходил озеро по берегам его, но не было здесь паломников – ни таборов, ни палаток; не было ни крестов, ни икон, души православной не было. С одной стороны поросший кустарником берег, вдали отливался низинный отлив к закату, а справа живой берег с кучами сваленного мусора. А там, за взгорком, наверно, старообрядческое селение Владимировка. За моей же спиной кирпичное производство… Понимаю, если в былые времена невидимый град Китеж грезился как непокорная и неодолимая Святая Русь, то сегодня и вся Россия – невидимый град Китеж. Россия, Русь сокрылась от коммунистического вандализма, безбожия, от погрома и кровавого пира нашественников западной орды. России нет, Россия уже полвека невидима и в забытьи. Осыпаются взорванные храмы, молчат разбитые колокола, отпугивавшие бесов, на крышах невзорванных храмов растут деревца. Россия разрушена и разграблена, расстрелянная двумя мировыми войнами на ее территории, растерзанная перед лицом мира, – Россия погрузилась в китежское неведение. И воистину прав был поэт, говоря:

Умом Россию не понять…

В Россию можно только верить…

Прежней России нет, но она жива, и на сегодняшний день Большой Китеж под покровом Светлояра не что иное, как символ сохранения Отечества – символ вековечного бытия России. Перетерпела монгольское двухвековое иго – значит, перетерпит иго и «просвещенного» Запада, беспощадного, иезуитски изощренного – необходимо лишь верить.

И какая же соборность должна быть, чтобы силой этой не только верить в Россию, но и спасти и спасать ее, освободить от чужеродного ига, возвратить в национальную купель. И это представлялось невозможным. Время уходит, сменяются поколения, а ведь в том же Малом Китеже (в Городце) нет ни одной живой церкви, да из оскверненных – одна, на окраине города. А ведь в Городце были не только храмы, был здесь и Федоровский монастырь, и Федоровская часовня Божьей Матери. Монастырь древний, в нем скончался Александр Невский, возвращаясь отравленным из Орды. Даже в правобережной деревне Пестово указывали на дом, на месте которого останавливался герой Ледового побоища. Какую жестокую волю должны были иметь вандалы-коммунисты, чтобы стирать с лица земли историю России. Выколачивали и стирали национальную память – это и есть идеология Запада, которая и теперь жива единственной идеей и страстью – истребить православие, а затем разделить Россию.

Надо помнить и не забывать, что героическая трагедия (а можно и так рассудить: героическая победа) Большого Китежа свершилась во время нашествия Орды с Востока – порабощение физическое, материальное. И в этот период поучительно вспомнить политику и действия молодого князя Александра Невского. Он однозначно понимал: иго долговременное и невыносимо трудное, помощи никакой, но православную Русь порабощение не истребит. Известно, что монголы нередко выказывали страх перед русским Богом. И князь Александр столь же нередко своей волей смирял восстававших соотечественников, считая: надо перетерпеть, перестрадать, но сохранить дух и душу народа… Понимал князь и то, что с Запада нашественники страшнее, Запад сам учинил раскол, отпал от православия, возвел в непогрешимость папу римского и теперь намерен разрушить православие в России, захватив по крайней мере Новгород и Псков. Нашественники с Запада могут и не истреблять население, но истребят русскую душу, православную веру. И князь доказал свою правоту уже на Неве, затем и на Чудском озере. Понятно, без помощи Божией малочисленной дружине князя Александра было бы не устоять. А вот иго с Востока во имя того же Запада пришлось терпеть не одну сотню лет. И тогда спасала вера – невидимая Русь. Воистину невидимый град Китеж – явление своего времени. Не есть ли это сама вера, за счет чего в истории всякий раз возрождалась Русь, возрождается и Россия!

Не следует забывать и о том, что со времен Александра Невского нашествия с Запада постоянны и с каждым веком все более кровавые и жестокие. Ведь даже на Куликовом поле рядом с монголами воевали европейские легионеры.

Обычно полагают, что во время Смуты начала семнадцатого века нашествие на Русь свершали поляки. Но ведь каждый, кто даже поверхностно знаком с историей, знает: в нашествии этом в первую очередь был заинтересован папа римский. Окатоличить Русь призывал именно непогрешимый папа. Следовательно, задача была однозначная: разрушить православную государственность Московской Руси. При помощи иезуитских приемов беглый монашек в короткое время оборачивается в политика-государственника и воина-сорвиголову. Однако не знает даже, как приложиться к иконе Божьей Матери, – и это монах Чудова монастыря в Кремле! Классические историки, в их числе и Платонов, занимавшийся особо Смутой, не провели параллельного исследования Григория Отрепьева и Лжедмитрия Первого. И это в то время, когда ложь лежит на поверхности: Карамзин с Пушкиным сделали беглого монаха российским императором. Но ведь это лишь художественный образ…

А пугачевская смута – ведь и она не сама по себе, а с Европой – и опять же через Польшу. (Польша для России – гнойный свищ, через который течет всякая зараза.)

О нашествии Европы в лице Наполеона (ХIХ в.) нет смысла говорить много – все известно, все ясно. Казалось бы, неясно лишь одно: какова цель нашествия? Понятно, что западное масонство, понятно –