Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

Теперь я видел реальность иначе – как сумму любопытных взглядов, на меня направленных.

Вот мой сосед, он строил свой дом всю жизнь, так и не достроил, но упорства не потерял; конечно, он внимательно наблюдал за мной, потому что непонятно, откуда у меня, молодого пацанчика, такой милый особняк в два этажа и участок с сараем и гаражом.

А вот другой сосед, ниже по улице, он более грубый, рыбак, совсем небогатый, и он так устал от жизни, что ему всё равно, кто я, живущий через забор. Ему важно, чтобы я ему не создавал проблем, и я не создаю. Я почти ничего про него не знаю, и в этом смысл соседства. Каждый сам по себе. Но оба они, мои соседи, что-то помнят про меня, и когда Затея будет свершена, и если всплывёт моё имя, то менты придут и к моему соседу снизу, и к моему соседу сверху, и оба про меня что-то расскажут. А что именно? Про мой забор, про хиппанскую музыку, доносящуюся поверх забора? Они скажут, что я хороший человек, зимой посыпаю песком выезд со двора в переулок, не все так делают, а этот парень делал. А менты – они сделают вывод, что подозреваемый – настоящий злодей. Потому что именно настоящие злодеи, тяжёлые маньяки умеют изображать милых, добрых, аккуратных граждан, они содержат свои хозяйства в идеальном порядке, вовремя платят коммунальные платежи, стараются быть благонадёжными и незаметными.

15

2 июня полезные знакомые информировали нас, что из музейного комплекса Ростовского кремля под надёжной охраной вывезли семь экспонатов, семь деревянных скульптур, спецтранспортом, в сопровождении музейного хранителя, и в тот же день без каких-либо проблем доставили в институт искусствоведения.

3 июня, на следующий день, исполнилось семьдесят лет со дня рождения Петра Георгиевича Ворошилова, историка, кандидата наук, профессора, основателя института.

5 июня, в день прославления местночтимых святых Ростово-Суздальской земли, в конференц-зале института открыли выставку с показом множества уникальных артефактов, деревянных скульптур из собрания музеев Ростова Великого и Ярославля.

Тот день был особенный. Я жаждал подробностей, я мог бы добыть их за минуту, просто зайдя на сайт института, но я не сделал этого, не зашёл ни со своего домашнего компьютера, ни со смартфона. Я понимал: всё, что нас касается, нам и так сообщат.

6 июня надо было делать очередную доставку, кубометр дров – между прочим, бесплатно. Вполне возможно, груз предназначался тому, кто сообщил о вывозе наших братьев. А может, и нет.

Рано утром, когда я вышел заводить машину, Авраамий ждал меня возле калитки.

К моему удовлетворению, он давно, ещё в апрельскую распутицу, сменил свои жуткие валенки на армейские берцы, жирно смазанные дёгтем. Ничего дешевле военных ботинок найти было нельзя, а он покупал только самое дешёвое. Дёготь был его, Авраамия, ручной работы, вонял кошмарно.

Он достал свой смартфон и показал мне фотографии, всего три.

– Наши московские прислали, – сказал он, – вчера вечером.

Мы доехали до Пустыни молча.

В эти дни мы виделись редко и почти не разговаривали.

Анна открыла нам ворота, и здесь же, не заходя в избу, Авраамий показал те же снимки Анне.

Фото чёткие, сделанные умелой рукой. Большой зал, красивая толпа званых и избранных, винегрет возбуждённых физиономий, накрытые столы, искрящиеся бокалы, ловко сидящие пиджаки, драгоценные камни на голых дамских шеях, галстуки-бабочки.

Среди прочих – Георгия Ворошилова, неимоверно шикарная небожительница, в жемчугах и браслетах, коктейльное платье, чуть инфернальная улыбка, загадочная бледность, вечерний макияж, голова поднята со скромным, но несомненным достоинством. Реальная звезда столичной богемы.

Анна долго смотрела, щурилась.

– Увеличить можно, – посоветовал Авраамий, стоявший рядом. – Вот так пальцами сделай, картинка раздвинется…

– Не лезь, – ответила Анна, – а то я тебя самого так раздвину – потом не сдвинешься. А это что за хлыщ всё время рядом с нашей девкой?

– Жених, наверное, – сказал я.

– Мусорный мужичок, – оценила Анна. – А девка красивая.

– А ведь она не хотела, – сказал я. – Зимой говорила, что откажется.

– Откажется? – спросила Анна. – Это она тебе сказала, что откажется. А себе не сказала. Как она “откажется”, если это – её слава? Гляди, как сияет! Вывесила свои картины, старалась… Тем более – юбилей её отца… А когда Затея выгорит – она будет такая же пострадавшая. Но сейчас она об этом не думает – она вон, по небу летит. Молодец девчонка.

– Наоборот, – сказал Авраамий. – Если бы она сначала согласилась, а потом вдруг отказалась – это было бы как раз подозрительно.

– Она была очень расстроена, – ответил я. – Когда узнала – аж вся почернела.

Анна вернула смартфон Аврамию и пошла закрывать ворота.

К этому зрелищу я так и не смог до конца привыкнуть: маленькая женщина с тонкими руками без усилий приподняла двухметровую деревянную конструкцию весом в сотни килограммов и перенесла на семь шагов. Старые доски заскрипели, казалось, на всю Пустынь.

– Подумаешь, расстроилась, – сказала Анна, отряхивая ладони. – Жизнь всегда подкинет повод, чтоб расстроиться. Давеча ошиблись мы с ней, с девкой. Ошибка была в том, что мы хотели её использовать практически. То есть мы вот делаем злодейство, а ты вот нам давай помоги. А с ней так не надо было. Она нам не соучастница. Она – в деле, но она – сбоку. Её не надо использовать практически, у неё свой путь. Когда в Орде убили мужа моей отначальницы, великой княгини Анны Дмитриевны, а потом её сыновей, а потом и внука – она была тоже вроде бы внутри дела, но сбоку. Она не могла отомстить. Не могла снарядить войско, чтоб наказать убийц. В те времена бабы так не делали. В те времена удел бабы был – плакать и потом принять постриг. Так и она: поплакала и постриглась. А теперь бабы стали сильней. Вот эта – она любого мужика в бараний рог согнёт, ну по ней же видно. И что она сейчас звездой сверкает – это не только её выбор, но и нам послание. Она не намерена помогать нам практически, но она всё равно с нами. Она с нами – вот такая, летящая. А вы вахлаки, не понимаете. – Анна посмотрела на меня и повысила голос: – Ну чего ты стоишь, тебя вкопали, что ли? Товар готов, иди загружай.

Ушла в дом.

Поленья уже были сложены, доверху наполнив стальную мерную клеть, метр на метр и высота – метр, вот вам ровно куб. Я сфотографировал; когда сдам товар получателю, фотографию предъявлю. Иначе у клиента может возникнуть подозрение, что мы пытаемся его обмануть по мелочи, как