Немилосердные лета - Наталья Сергеевна Аришина

Пепельный человек назначил мне встречу. Я иду на свидание с ним. Откуда он взялся, как со мной связался – все это за пределами сна.

Лестницы – то вниз, то вверх. Похоже на вокзал, но все смутно. Мы должны встретиться где-то внизу, где лестница кончается. Но его там нет. Я поднимаюсь на самый верх, но и там его нет. Я спускаюсь, потом опять начинаю подниматься. На середине моего пути вверх – мы встречаемся. Он – смутного облика, светлее меня. Мы оба выше, чем на самом деле. Сон по-прежнему пепельного цвета, но зимний – мы оба в зимних пальто, старомодных. Мы ничего друг о друге не знаем, ни о чем не говорим, никакого жара, ничего от этой встречи не ожидаем. Но есть припоминание – без сюжета, но теплое.

Как сон оборвался – не помню.

В бытовом понимании конец 80-х – самые благополучные наши с Ф. годы. Не считая его (в отключке) возвращений из ЦДЛ и моей, потребовавшей хирургического вмешательства болячки, отравлявшей нам жизнь.

1993

26.09.93

В Филадельфии 26 сентября 1993 года умерла Нина Николаевна Берберова.

28.10.93

Умер Юрий Михайлович Лотман. Его кончине посвящен специальный выпуск тартусской «Русской газеты».

«Беседы о русской культуре» – первоначально лекции, с которыми Ю. Л. выступал на ТВ. По предложению издательства «Искусство-СПб» готовил к печати книгу (вышла посмертно).

1994

19.05.94

Позвонил Петр Вегин (из Беверли-Хиллз). Предложил представительство журнала «Марина» в Москве.

31.05.94

У Вегина не заладилось с «Мариной». Но предложение о представительстве – в силе.

02.08.94

Я ушла из «Работницы» (вслед за Л. Б. [Богдановой]). На душе погано: то, что спровоцировала М‹…›а, покатилось как снежный ком. Сценарий был чужой и неталантливый. И я по своей воле в него ввязалась, а не должна была. А то, что предложила [главред] Крылова: уйти в сторону и переждать, пока девушки перебесятся… Что хрен, что редька. Самое смешное, что если бы не это ее предложение, мне, в сущности, не в чем ее упрекнуть. Она такая, какая она есть.

01.09.94

Как снег на голову свалились Чичибабины. (Шапочное знакомство в Коктебеле, потом несколько его писем с просьбами. Письма – мелким тщательным почерком, с комплиментами. Организованная мной его публикация в «Работнице». Присылка мне доверенностей на его гонорары, которые надо было отправлять с оказией, чтобы ему не тратиться на пересылку.)

Приехали в Москву. К кому – так и осталось тайной. Юдахин привел их к нам, решил, что у нас им будет удобнее всего (особенно если учесть, что на нашей кушетке Ч. не помещается, подставляем стулья; простыня у них своя, стелют поверх моего свежего, выглаженного белья). Когда выяснилось, что Ч. поселены, объявились визитеры: Алексей Смирнов – я еле вспомнила, кто он такой; какие-то харьковчане. Потом, к застолью, Ковальджи. Ч. побывал в ЦДЛ – оттуда привел парочку своих поклонниц-иностранок, предоставив мне их развлекать. Напрашивается аналогия с Ахматовкой, только какая-то натужная. У меня одно на уме – как мы будем жить, на что. Трудоустройство мое под большим вопросом, а тут надо играть ни с того ни с сего роль радушной хозяйки.

Ф. пришел поздно, когда поклонницы уже разошлись. Ч. читал стихи, энергетично. Я старалась слушать, не думая о завтрашнем визите в Президентскую администрацию – с какого бока я там могу быть, чем мне придется заниматься… Голова болит. Ч. держится как большой подарок, слава богу, вполне предсказуемый. У меня рядом – собственный гений, вполне нетрезвый. У него тоже могут быть проявления индивидуальности – градус изрядный, Карасю (Лилия Карась – жена Б. Чичибабина) мало не покажется. «Добрая ты девушка», – говорит в таких случаях Надежда Нестерова.

Ф. на моем диване во сне метался, вскрикивал, вскакивал, не соображая, где он. Из его комнаты доносился храп Ч. и как-то странно двоился. Я всю ночь не могла приткнуться и залечь, так и просидела над тетрадкой.

02.09.94, пятница

С завтраком Ч. вышел конфуз. Я не так сварила кашу. Карась взялась варить сама. У них какие-то продукты с собой. У него хоть пенсия есть, как и у Карася. А нам, возможно, скоро и кашу не на что будет сварить. В голове все время вертится – как, где найти работу. Последние гроши уходят на прием нежданных гостей. А у Ч. эйфория от самого себя…

К. стала жаловаться, что плохо знает Москву. Они собрались в Израиль, надо купить сувениры. Не могу ли я поводить ее по Москве…

Попросила сделать ей маникюр – в парикмахерской слишком дорого, а она хочет навестить Либединскую – мы одновременно познакомились с Л. Б. [Лидией Борисовной] в Коктебеле. Л. Б. выбирала перстень с сердоликом и советовалась со мной, какой взять. Как будто у меня когда-нибудь водились сердолики… От маникюра отвертеться не удалось. Но получилось удачно, как будто я всю жизнь работала маникюршей. Карась разохотилась, намек на педикюр я пропустила мимо ушей. В конце концов не навеки же они поселились.

Ф. из дому сбежал. Без гроша в кармане.

1995

27.06.95, вторник

Марианна (Роговская-Соколова, жена поэта В. Соколова) пригласила меня на обед в Переделкино. Соколов встретил меня весьма благосклонно. Обед был с водкой. Я привезла крымского вина, которое мы пили с Марианной. На послеобеденной прогулке он нас приобнял и сказал: «Какие у меня женщины!» Марианна неодобрительно посмотрела на мой дешевый топик на бретелях и на плечи в коктебельском загаре.

Вчера узнали – 2 января умер Лева Щеглов.

Во дворе дома Ростовых встретила Маканина. Он человек обходительный. Видеть его приятно. Собирается в Ярославль.

В Большом союзе меня перехватил Храмов, уговорил зайти с ним в ЦДЛ. Зашли. Пили «кровавую Мери». Подошел Леонович. Все время пытались подсесть совершенно неинтересные цэдээловцы, Айвазов и проч. Храмов их отшивал. Леонович пошел меня провожать и зашел к нам.

1996

12.01.96, пятница, 5 утра

Ф. уже несколько раз вставал. В нем варится очередная колонка, и пьет соки. Всё на износ. Не то что я. Перечитала начало своего эссе. Но вроде ничего. Пойдет потихоньку.

В Дагестане кошмар.

В Кизляре хоронили убитых.

В Париже хоронили Миттерана. Месса в Нотр-Дам.

Звонила сестра.

06.05.96

Уже рассвело, голубовато-серое