Немилосердные лета - Наталья Сергеевна Аришина

Паоло (Крючков) объявил Ф. главой выступальщиков. Ф. морщится, но так оно и есть. Раритеты в счет не идут.

По сигналу из Тараканова мы с радостью покинули помост. На котором я некоторое время провела в компании Ясина (ученый).

Дом-библиотеку Лесневского еще не достроили. Вот-вот начнут внутреннюю отделку. Из гостиной чудный вид на таракановскую церкву и на пруд.

Оказалось, что поездка стоила-таки некоторых усилий: я дома повалилась как сноп, руки-ноги сводило так, что хотелось кричать, но не пугать же Ф., он и так прислушивается к каждому чиху-вздоху.

Генеральша (Л. Васильева) подарила мне свою юбилейную книгу. Прочту. Уже читаю. Откомментирую.

10.08.16, среда

Собираю подборки для НМ и ДН. Стихов, как ни странно, много. Возможен очень строгий отбор. Пока многое устраивает, но это минутная радость от добросовестно проделанной работы. Это скоро пройдет, как любое послевкусие. Подбодрила себя, обнаружив в корзинке, где держу подзарядник и мелочи, пробник с «Mademoiselle Azzaro»: надушила запястье и нанюхалась. Современные духи, надо сказать, не безусловно меня вдохновляют. М. б., нюхалка стала слабее. А ведь я всего года два как озаботилась своим возрастом: жить стало менее комфортно. Но стихи-то живут, нечто новое в них происходит, неожиданное для меня («Пассифлора», «Львы у ворот»).

15.08.16, понедельник

«Речь Посполитая поэтов»

Познакомилась я с Владимиром Львовичем Британишским в декабре 2000-го. Ему вручали в редакции «Вопросов литературы» годовую премию за публикацию в первом выпуске года статьи «Речь Посполитая поэтов». Статья развернулась в пятисотстраничный одноименный том, подаренный Ф. и мне в декабре 2005-го, то есть пять лет спустя. Так или иначе общались мы пятнадцать лет…

Илье Фаликову, который познакомился с Владимиром Львовичем во Владивостоке задолго до этого декабрьского вечера, вручали теперь, параллельно с давним знакомцем, идентичную награду в конверте за эссе «Красноречие по-слуцки», опубликованное во втором выпуске журнала. Еще одна параллель – выход книги эссеистики Ф. (в этом же году с тремя нулями), вместившей «Красноречие по-слуцки».

Я весь вечер незаслуженно просидела на почетном месте подле В. Л. Он был молчалив, погружен в себя, а разговор за столом был не вполне общий, шел по нескольким автономным кругам. Тамады не было. Таня Бек пытала Ф., у них шел хорошо налаженный диалог…

В. Л. и я могли бы промолчать весь вечер. И это было бы для меня печально. По своей инициативе он лишь сказал, что познакомился со Слуцким в 1956 году. Меня тогда (в 1971-м. – И. Ф.) занимала пара Аполлинер и Мари Лорансен. И я только что прочла книгу Юлии Хартвиг об Аполлинере. И я запустила пробный шар, назвав ее имя. Оказалось, что Владжимиру Львовичу было не чуждо желание выговориться.

Интереснейшие для меня вещи посыпались как из рога изобилия. Юлия Хартвиг показалась чуть ли не моей личной знакомой. Братья и сестра ее родились в Москве. А девичья фамилия матери была Бирюкова. И, увезенная мужем в Варшаву, тоскуя по прежней жизни и близким людям, она покончила с собой в 1931 году… А Юлии было всего десять лет…

Лорансен со своими женщинами-овечками и кошкой Пуссикет отошла в область рождественских открыток. К моменту моего разговора с В. Л. Юлия Хартвиг уже была вдовой Артура Мендзыжецкого, который переводил на польский Бориса Слуцкого…

Позже я прочла «Филемона и Бавкиду» Хартвиг в переводе Натальи Астафьевой, с которой она была дружна.

Прочла я и оказавшиеся очень родными стихи Мендзыжецкого в переводе Владимира Британишского:

Центурий тяжкий шаг глушил по временам

Поющих жаворонков эхом римской славы

Зной луговой зиял и слушал Мандельштам

День что скандировал гекзаметр величавый…

Потом, трудно справляясь со скоплением польских согласных, я сочинила не присущий мне коротенький верлибр с одним желанием – процитировать в эпиграфе гениальную строку Натальи Астафьевой «Щебечущий во мне по-детски польский». Во вкрапленной в текст польской фразе я пропустила одну согласную, о чем мне не преминул сказать, спасибо ему, В. Л.

Как читать чужие стихи

когда собственные совершают

рекогносцировку

всего лишь

и не оставят в покое?

Пишу стихи по-русски,

как же иначе?

Краем глаза

заглядываю в польский:

«…z tomiku “Natasza”».

Нельзя, говоря о Владимире Британишском и Наталье Астафьевой, не вспомнить о неординарном издательстве «Прогресс-Плеяда». Теперь его нет – ушел его создатель Ст. Ст. Лесневский. Почти вслед за ним ушел и ровесник издателя В. Л.

С Британишским и Астафьевой Лесневский дружил. У него у самого были польские корни, как и у В. Л. Что уж говорить о прекрасной полячке Астафьевой, в девичестве Сохацкой. И биография у нее не шуточная. Никаких полонезов… Польский сезон в издательстве открыла книга, которую составили Борис Романов, Владимир Радзишевский и сам издатель: «Польская Муза и русские поэты».

Ст. Ст. ценил поэтические пары. Ахматову называл в паре с Гумилевым. Так и хотел издать. Но прежде его согрела мысль издать Астафьеву и Британишского под одной обложкой. И конечно, с суперобложкой. Изящно. Надо сказать, что выгоды никакой он из книгоиздания не извлекал, даже наоборот.

Начиная с 1960-х польские поэты много и охотно переводили эту пару. Возникла идея билингвы. Авторы придумали заглавие: «Двуглас». Лесневский был в восторге. Книга вышла в 2005-м, шедевр книгоиздательского искусства, Серебряная подкова на СПб книжной ярмарке.

Надо сказать, что Ф. и меня Лесневский числил консультантами издательства. Ф. был таковым по праву. Для меня же дополнить алфавитный указатель или библиографию к очередному уникальному тому было сущей радостью. Тем не менее за одним из щедрых застолий в издательской мансарде на Тверском бульваре было Ф. и мне выдано по краснокожему удостоверению с золотым двуглавым орлом на обложке. Там значилось «консультант». И стоял автограф Стефаныча. Храним. К чему эта преамбула? К тому, что польская нота Ст. Ст. не оставляла. Теперь, звоня нам, он справлялся по телефону: «Пани Седловска, дома ли пан Седловский?» Седловский была фамилия фаликовского деда по материнской линии, сосланного некогда в Сибирь поляка… Стефаныча мы зовем «наш пан». Но «пани консультант» – это чересчур уж круто…

Вслед за Астафьевой и Британишским пан Лесневский издал в том же формате наш «Сговор слов», лирику диалога. В оформление обложки и суперобложки наш художник Сергутин внес мотив сибирской тайги…

Серия на этом прервалась. Прервалась, уже совсем под занавес, и вторая поэтическая серия издательства – «Сто