Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

любителей истории. А вот эти орды праздных зевак им не нужны. Кому действительно надо – тот доедет и по плохой дороге. Музейщики – люди умные и хотят говорить с такими же умными, как они сами. Музейное дело – это не бизнес. И у музейщиков тоже есть своя профессиональная деформация. Хранитель отвечает за какое-то количество предметов хранения и постепенно влюбляется в эти предметы, у него устанавливается связь с этими предметами, и он готов мириться с тем, чтобы на его предметы смотрели знатоки, профессионалы, но не дилетанты. Идеальный формат работы музея – когда он открыт для всех желающих два дня в неделю, а в остальное время – только для профессионалов. А туристы в большинстве – обыватели, они, может, и хорошие люди, но – невежественные, они привозят деньги, но вместе с деньгами привозят шум, суету, мусор, а хуже всего – привозят местным плохое настроение. Многие туристы думают, что раз заплатили – то за это их должны облизывать с ног до головы. Туризм – это выгодно, но в меру. Вот мы сейчас сходили, посмотрели на идола – а в зале никого не было, только мы. Нам никто не мешал. А если бы там стояла толпа и все хрустели чипсами и дышали перегаром, у нас было бы другое впечатление и другое настроение. Повторяю, всё что я сказал, – это не моё мнение, это музейщики так думают…

Мара, шагающая рядом, приблизилась вплотную, на ходу обняла меня и прохладными губами поцеловала в щёку.

– Ты молодец, – сказала она. – Ты в теме, разбираешься. Правильно я сделала, что тебя привлекла. – Она посмотрела на Щепу. – А ты в следующий раз не базлай в пустоту, а лучше вот его слушай. Он реально врубается.

– Да не вопрос, – ответил Щепа.

Мы подошли к отелю. Щепа потух. Не знаю, чем был вызван взрыв его эмоций. Не знаю, зачем я сорвался и выдал ответный монолог. Скорее всего, зря так сделал. Надо было и дальше помалкивать.

Чем меньше знает враг – тем лучше для тебя.

В лифте, пахнущем приятными дезодорантами, мы поднялись на этаж и вошли в номер Мары. Из окна был виден кусок центра города, три широкие улицы, суетливый автомобильный ход. Все мы пребывали под впечатлением, под ударом. Щепа выговорился по пути, теперь примолк. Дуняшка не выпускала из рук смартфона, была то ли здесь, то ли наоборот. Я, честно, соображал плохо. Эти существа, по сути такие же деревянные, жили в другой нагрузке, стремились к другим целям, мне, ростовскому парнишке, ещё недавно безобидному хиппанчику, понять их было сложно. Я упрекал себя за высказанные некстати важные сведения и далее решил молчать. Теребил пуговицу на своём новом пиджаке.

Мара ушла в ванную и закрылась, грубо хрустнув замком.

Может быть, она там призывала к помощи силы, мне неизвестные.

На меня никто не смотрел. Я в этом гостиничном номере был непонятным придатком к их команде.

Я понял, что пребываю в болезненном, лихорадочном, нездоровом состоянии.

Я бы убежал, но некуда было бежать, меня отдали заложником в общину сильных и богатых врагов.

Если бы я начал воевать, противодействовать – эти опасные существа атаковали бы в ответ.

Мара вышла, свежепричёсанная, Щепа выдвинул кресло, она села. Взгляд василиска, гипнотический, давящий, направлен на меня.

Но не таков я был, чтобы поддаться без обороны.

– Дуняша, – позвала Мара. – Ты эти фоточки, которые сделала в музее, – ты их не вывешивай никуда, ты их сотри.

– Хорошо, – ответила девочка. – Их в интернете полно.

– Ну в интернете пусть будут, а у тебя в телефоне – не надо.

Мара царственно мне улыбнулась.

– Ты уж, наверное, всё понял, – сказала.

– Примерно догадываюсь, – ответил я.

Она снова села по-мужски, раздвинув ноги, закрытые длинным, до пят, балахоном, лицом свежа и привлекательна, но физикой тела – старуха.

– Ну вот, – произнесла она. – Ты сам всё видел. Шигирский идол. Самое древнее объёмное изображение божества на планете Земля. Для краткости я буду называть его Шигирь, хотя так не совсем правильно. Потому что это не одна сущность, а восемь. Но пока пусть будет Шигирь. Я собираюсь ограбить этот музей, украсть идола. А ты мне в этом поможешь.

Я до последнего надеялся, что не услышу такого. Но не удивился. Кивнул и ответил:

– Грандиозный план. Долго придумывали?

– К чему вопрос? – спросил Щепа.

– Нормальный вопрос. Мне просто интересно, до какой степени вы безумны. Оказывается, вы полные идиоты.

– За базаром следи, – резко сказал Щепа.

Мара поморщилась.

– Погодите, – произнесла она. – Не будем ругаться, не тот момент. Мы что, зря сюда летели за полторы тыщи вёрст? Времени у нас полно, поговорим, всё обсудим. Мы пока ничего не сделали. И ты, Ванечка, нас не оскорбляй. Мы не просто так предлагаем тебе участвовать. Ты – вор, ты уже ограбил один музей. Значит, сможешь ограбить и второй, опыт есть. Сам сказал, что музейное дело изучил…

– Хотите его поднять? – спросил я.

– Да, – ответила Мара. – Хотим. Вы, христиане, грабите музеи, вытаскиваете своих, поднимаете. А нам почему нельзя? Чем вы лучше нас? За нашими спинами двенадцать тысяч лет, а за вами только две тысячи. У кого больше прав на этот мир? Ты только что бы в музее, сам всё видел. Неоспоримый научный факт, доказанный. Деревянный бог эпохи мезолита, каменный век. Люди, которые его сделали, охотились на мамонтов. Они убивали и кушали волосатых слонов. И не было тогда в помине ни эллина, ни иудея. И русских тогда не было, и славян. А Шигирь – уже был. Здесь его территория, он тут главный. Коренной. Автохтон. Или ты, может быть, думаешь, что его нашли в болоте случайно? Ты же не такой наивный! Ты сам понимаешь: его нашли, потому что он сам так захотел! И в музее он встал, потому что сам захотел. А теперь он желает выйти…

– Это кто так решил? – спросил я.

– Это он мне сказал. Сегодня, только что.

– И мне, – вдруг добавила Дуняшка, подняв глаза от экрана телефона. – Вот, смотрите, пишут: реально у него восемь личин, одно наверху, где голова, и ещё семь – по всему телу. Как такое может быть?

– А чего гадать, – ответила Мара. – Завтра сама спросишь.

Я понял, что имею выбор. Можно молчать, играть в партизана. Передо мной отбитые беспредельщики, дискуссии с ними опасны. Либо, наоборот, чуть раскрыться и попробовать их сразу же решительно отговорить. Первый вариант разумен, но второй ещё разумнее.

– Послушай, – начал я, глядя на Мару. – Вот ты верно сказала, я вор, я ограбил музей. Много лет готовился – и сделал. Опыт есть, это так. Ну вот и послушай опытного вора. Не всякую музейную ценность