Мороз по жести - Андрей Викторович Рубанов

– Не получится, – сказала Мара. – Мы тут ещё побудем.

– Это как? – спросил я, начиная дрожать от скверного предчувствия.

– Так. Мы остаёмся, и ты с нами.

– Договор был на пять дней! Ты дала слово!

– Обстоятельства изменились. Он говорит со мной. – Мара кивнула на Дуняшку. – И с ней тоже. Он не хочет, чтобы мы уезжали.

– Кто не хочет?

– Шигирь, – повторила Мара. – Реликтовый истукан. Точнее, он не один, их восемь. Они молчали десять тысяч лет, они рады, что мы пришли. Теперь им есть с кем пообщаться.

– Так оставайтесь, – сказал я. – Уеду без вас.

Глаза Мары и Дуняшки одинаково потемнели, и мне пришлось вспомнить, что передо мной одна сущность, а не две.

– Нет, – ответила Мара. – Ты остаёшься. Авось не треснешь.

– Договор был на пять дней!

– Ну что ты глазами сверкаешь? – спросил Щепа. – Ну не получилось у нас, не хватает пяти дней. С твоими родичами мы порешаем. Ну что ты, братан? Маленький, что ли? Домой захотел? Ну подождут тебя, ничего не случится.

Он говорил безо всякого нажима, даже улыбнулся. Мне же улыбаться не хотелось.

– И зачем я вам тут нужен?

– Нужен, – сказала Мара. – Ты мне нравишься. Молодой, сообразительный, много интересного знаешь… Дуняшка вот тоже не хочет, чтоб ты уехал. Познакомимся поближе. Ну сам подумай, ну кому хуже станет, если ты поживёшь с нами ещё две недели?

– Меня предупреждали, – сказал я, – что вы не держите слово.

– Кто предупреждал? – спросил Щепа.

– Все.

Мара улыбнулась.

– А если все ваши знают, что мы не держим слова, тогда зачем договаривались? Получается, что это не мы вас обманываем, а вы сами себя обманули.

– Ладно, – сказал я, переведя дух. – Сколько ещё, говорите? Две недели? Окей. Хорошо. Нет проблем. Если вы меняете правила – значит, я тоже поменяю. Вы включаете другой режим – значит, я тоже включу.

Щепа посмотрел подозрительно, спросил:

– Ты о чём?

– Увидите, – ответил я.

Щепа оглянулся на Мару – она никак не реагировала на мою тираду, взгляд потускнел. Дуняшка теперь смотрела на меня с сожалением, состраданием, так могут смотреть только дети и подростки, ещё не покрытые чёрствой коркой пережитых поражений. И я был благодарен ей, маленькой девочке, за этот взгляд, за мерцание синих глаз.

– Звонок будешь делать? – спросил Щепа. – Имеешь право. Давай, поговори со своими. В нашем присутствии.

Я пожал плечами.

– Не, – сказал небрежно. – А зачем? Что я им скажу? Пожалуюсь? Звоните сами, решайте без меня.

Перегнувшись через плечо Дуняшки, я нажал клавишу, картинка на экране пришла в движение.

“Ты поможешь мне найти мальчишку! – приказал бронзовый истукан деревянному. – Нельзя терять ни минуты. Ровно в три часа я должен снова стоять на своём пьедестале”.

“Всеподданнейше прошу мне остаться на месте, – ответил деревянный боцман. – Я стар и не выношу движения”.

“Что за чепуха?! Ты ещё крепкий старик, Розенбом! Идём!”

– Пойду, – сказал я Щепе. – Ключ от номера дай.

Щепа протянул мне пластиковую карточку-отмычку, я ответным ходом руки отдал свой телефон и вышел.

Игра становилась сложной.

Вроде бы играли в шашки – а оказалось, что в шахматы.

В коридоре мимо меня прошёл постоялец, крупный мужчина с квадратным багровым лицом сибиряка, пахнущий солёной рыбой, мне показалось – деревянный, но я мог и ошибиться. Здешние люди, екатеринбуржские, свердловские, уральские – все выглядели чутка деревянными, малоуязвимыми для внешнего воздействия, чуждыми суете и тщете. Вот и этот прошёл мимо, на меня не посмотрев, тяжко и валко, в сторону лифта, а я отомкнул дверь номера и упал в кресло. Барабанивший по стёклам дождь быстро меня успокоил.

Я не боюсь ошибок. Обстоятельства меняются слишком быстро, события несутся табуном. Меня не взяли в плен, надо мной не издеваются, но меня явно обманывают, разводят. Однако я хоть и Иванушка, но не дурачок. Я всё вижу, я отслеживаю их попытки. Они атакуют мой разум, они меня вербуют. А вот хрена им лысого, не завербуют. Ещё неизвестно, кто кого завербует.

Вернулся Щепа, стал сопеть, вздыхать, разглядывать себя в зеркале и негромко размышлять вслух, мол, прогноз погоды плохой, дожди всю неделю, и надо срочно купить зонты или даже непромокаемые плащи, иначе недолго и подгнить. Но я не стал поддерживать разговор.

Боятся воды – это важно. Может быть, не только воды. Чем дольше я с ними пробуду, тем больше про них узнаю. Получается – хорошо, что они нарушили договор.

Такое со мной бывало и раньше. Например, сломалась машина или в доме прохудилась крыша. С одной стороны – неприятность, беда, надо чинить, возиться, тратить время, силы, деньги. А с другой стороны – рано или поздно все машины ломаются, все крыши протекают, так что лучше, если проблема возникнет сейчас, чем потом. Проблема возникает сегодня – и я её решу сегодня и, таким образом, освобожу от неё свой завтрашний день, своё будущее. Глупец думает: ай, навалились беды, неудачи, пошла чёрная полоса, ай, как плохо! А кто поумнее, тот, наоборот, благодарит судьбу. Если беды не избежать – а её не избежать, – так пусть она придёт сегодня. И тяжело мне будет сегодня, а завтра – легче.

Не стану врать, не сам я додумался до этой житейской истины. Меня просветили мои любимые старики.

Пройдёт время – две недели или десять раз по две недели, – но я к ним вернусь.

Наш номер из двух комнат мы поделили ещё вчера. Щепа занял первую, ближнюю к выходу, с диваном, креслами, журнальным столиком и кухонным углом, а я – спальню с двумя кроватями, очень скучную и тесную, здесь и пройтись было нельзя, только праздно валяться и смотреть телевизор. Ни того, ни другого я не умел.

Но, по крайней мере, я мог плотно закрыть дверь, послушать дробный стук дождевых капель, шуршание шторы под сквозняком из оконной щели, приязненное гудение необъятного мира, который, как я был убеждён, принадлежит мне, молодому, крепкому, собранному, смелому, спокойному, чётко и ясно мыслящему, – а не этим, тревожно притаившимся за стенкой безумным лгунам, древним маньякам. Тысячи раз за тысячи лет они, гнилые мохнатые чудовища, ввергали людской род в кровавые катастрофы, и теперь, снова и снова возвращаясь, надувая обрюзглые морды, они говорят: мы опытные, мы знаем, как надо, подчиняйтесь! А уже видно, понятно: нельзя им подчиняться. Полусгнившие монстры хотят, чтобы всё было как раньше, дрожащими кривыми пальцами держатся за прошлое, потому что оно им понятно, за древних идолов, в противовес будущему, которого у них нет и которого они боятся. И вроде бы по-своему они правы, ведь именно они, мыслящие трилобиты, создали всё сущее, и вроде бы они даже