Гибнущий мир - Карина Крылова

Минос почувствовал, как его нутро куда-то провалилось. Понадобилось мгновение, чтобы взять себя в руки, подавляя внезапный страх, который он не ощущал годами. Фэнрис словно приставил к его горлу нож и непременно им воспользуется, стоит сделать неверный шаг.

– Откуда ты знаешь, где затерялся мой след?

Даже не закончив вопрос, Минос уже понял, что на него не ответят. Его напускное спокойствие не обмануло бы и учеников. Он видел, как с лица лаэта постепенно сошла улыбка, как изменился его взгляд, став серьезнее.

– Я не хочу учить тебя жизни, но все же позволь кое-что сказать: человек от рождения одинок. Повезет, если получится встретить хотя бы одного близкого тебе по духу – того, кого ты сможешь называть другом. – Фэнрис говорил спокойно. Теперь он смотрел прямо Миносу в глаза. – Везение – это то, чем ты никак не сможешь управлять, но ты вправе сам выбирать, как жить: быть свободным или стать заложником чужих амбиций. Прятаться в тени или гордо ходить под солнцем.

– Что ты хочешь этим сказать? – отозвался Минос устало.

– Я пытаюсь натолкнуть тебя на мысль, что иногда неплохо действовать на опережение. Нанести удар первым, дать своим врагам понять, что ты не станешь смиренно ждать смерти.

Минос покачал головой. Он посмотрел на правую руку, где под перчаткой покоился перстень – символ переданной власти внутри семьи, – и вновь покачал головой. Нет, месть – это не то, чего жаждало его сердце, как бы сладко ни звучали речи об освобождении.

– У меня недостаточно сил для того, чтобы разбрасываться такими словами, хотя смиренно ждать смерти я тоже не намерен.

– После аудиенции у лорда я был склонен полагать, что ты весьма умен. Отчего же сейчас ты ведешь себя настолько глупо? – спросил Фэнрис, стараясь скрыть гнев, проступающий в голосе. Он поменял позу и больше не был насторожен. Наоборот, он как будто чего-то от него ждал.

Минос задумался, прокручивая в голове свои слова, но все равно не смог понять, какое из них разозлило Фэнриса. Он заставил себя остаться на месте лишь усилием воли – сложно было признаться даже самому себе, что такой Фэнрис пугал.

Взглянув из-под нахмуренных бровей, Минос сказал:

– То, что предлагаешь ты, мне тоже не подходит.

– Разве я что-то предлагал тебе? – Фэнрис усмехнулся.

– Нанести удар первым. Как ты и сказал, я не обделен интеллектом и умею читать между строк, но я не хочу мстить, я уже об этом говорил.

Фэнрис кивнул.

На губах у Миноса проступила слабая улыбка. Значит, он угадал верно: воспользоваться чужой помощью, чтобы истребить семью, занявшую его, Миноса, место, входило в планы Фэнриса – но не в его собственные. Минос понимал, что даже одна правящая семья на стороне торговой гильдии Аталейна существенно укрепит их позиции.

– В твоем сердце нет огня ненависти. Я ошибся, – спокойно сказал Фэнрис. – Ты не хочешь утопить в крови тех, кто вырезал твою семью, не хочешь облегчить свою долю, избавившись от преследователей, и не хочешь воспользоваться протянутой рукой помощи. Скажи мне тогда, каковы твои истинные желания? Для чего ты пришел в Аталейн?

Минос смело встретил жесткий взгляд Фэнриса, так отличавшийся от голоса. Он был верен себе и своим убеждениям – порой это помогало твердо стоять на ногах. И стыдиться тут было нечего.

– Огонь в моем сердце служит, чтобы согревать, а не сжигать.

Фэнрис тихо засмеялся, но в его глазах веселья не было.

– И что же? Так и будешь скитаться? Сбежишь, как только поймешь, что Кровавая Охота настигла тебя вновь?

– Хотелось бы надеяться, что больше мне бежать не придется. Разве не ты обещал мне дом?

Впервые на губах Миноса появилась настоящая улыбка, и она почти полностью изменила его лицо. Это не было на него похоже, и он тут же перестал улыбаться.

– Я хотел бы, чтобы мы стали товарищами и попытались доверять друг другу. Разве это плохое желание? – продолжил он. – Или газдаладец в моем лице недостоин дружбы?

Он не хотел произносить таких фраз, но знал, что это единственный выход, первый шаг, который позволит сбросить душившие его оковы.

Фэнрису оставалось довольствоваться обещанием дружбы с его стороны. Это предложение было не совсем тем, на что он рассчитывал, но Фэнрис был стратегом и понимал, что большего от Миноса не добиться. По крайней мере, сейчас.

Они просидели в напряженной тишине довольно долго, прежде чем Фэнрис, вставая, не заговорил:

– Пока я не могу обещать свою дружбу, но могу обещать работу. Ты можешь быть моей личной охраной вместе с Квинтом. Что будет дальше, только время покажет.

Минос тоже поднялся. На лице проходившего мимо Фэнриса он впервые увидел что-то отдаленно напоминающее печаль.

Во всем сказанном проскальзывал какой-то подтекст, но Минос не смог за него ухватиться. Сколько бы он ни прокручивал в своей голове слова, их никак не получалось сложить в единую историю.

Даже после того, как Квинт сменил его на посту, Минос продолжал размышлять о разговоре с Фэнрисом, пока не заснул.

* * *

В прохладное серое утро, сидя верхом на коне, Квинт наблюдал за поднимающимся черным облаком, которое, достигнув верха, неподвижно застыло на горизонте. Тишину нарушал звук тихого ржания и фырканья лошадей, топот копыт тонул в песке, по которому они с трудом пробирались вперед. Почувствовав, как у шагающих рядом солдат, совсем недавно валившихся от усталости, приподнялось настроение, он наконец сообразил, в чем дело.

На горизонте был дым. Не черное облако, так похожее на то, что можно увидеть перед бурей, как он подумал изначально. Обыкновенный дым, главная особенность Цзиньшу. Это значило, что они добрались до места.

Сперва Квинт заметил крошечные огоньки на сторожевых вышках и, только когда они подъехали ближе, сами стены. Впервые с того дня, как караван покинул Аталейн, он мог с уверенностью сказать, где сейчас находился.

Алиеонора, выглянувшая из повозки, смерила окружение придирчивым взглядом и скрылась, даже не поздоровавшись. Вообще-то, Квинт попривык к ее необычной манере держаться, но все равно испытывал странное чувство в груди всякий раз, когда она демонстративно его игнорировала.

– Привал еще на четверть часа, – громогласно объявил один из командиров.

Минос, сидевший на повозке и наигрывавший приятную мелодию на лютне, остановился и хмуро посмотрел на командующего – тот ехал рядом с Фэнрисом и выслушивал указания. Квинт еще во время пересменки заметил, что газдаладец не в духе, и частота, с которой тот кидал