Гибнущий мир - Карина Крылова

С людьми из Аталейна его ничто не связывало: не было ни кровных уз, ни близких людей. С домом его тоже ничто не связывало – да и домом то место он теперь назвать не мог. За прошедшие месяцы, что Минос провел в странствиях, единственное, о чем он осмеливался думать, – как ему выжить.

В детстве, сидя наедине с самим собой в темноте и изучая дисциплины в душных комнатах библиотеки, а потом ложась спать в своей кровати, он бессчетное количество раз представлял, как путешествует по миру. Каждый раз Минос испытывал трепет и предвкушение. Он думал, что покинет суровый дом и отправится в странствия, как только повзрослеет, думал, что возьмет с собой Зейда, что они вместе преодолеют чужую ненависть и найдут свой путь. Это правда было приятно – предаваться мечтам. Но ни одной из них не было суждено сбыться.

Минос с горечью подумал, что предательство Зейда было поистине самым болезненным. Ему вдруг захотелось попасть обратно в Газ-ан-Далад, чтобы сразиться за свою честь, но он понимал, что справедливого поединка уже не дождется. Да и если быть с собой до конца честным, по-настоящему он хотел отпустить прошлое и дать себе шанс на будущее.

Минос подобрал с песка подготовленный для розжига сухой корень из кучи и закинул в огонь. Он молча рассматривал, как пламя пожирает отданное ему подношение. Ночь казалась слишком холодной даже для середины бескрайней пустыни, согреться не помогали ни костер, ни теплая одежда.

Перед ним выросла тень, которая приобрела знакомые очертания, – Фэнрис бесшумно подобрался сзади. Взгляд Миноса потяжелел: он в который раз не услышал надвигающейся опасности. Похоже, в Аталейне было полно неприятных неожиданностей, и теперь, как и в прошлый раз, оставалось только смотреть на пришедшего по его душу убийцу. А в том, что Фэнрис был прекрасным убийцей, Минос не сомневался.

– Почему ты так часто тренируешься с Квинтом? – без предисловий спросил Фэнрис и расслабленно сел напротив.

Минос понимал, что тот предельно внимателен и собран, хоть и пытался показать обратное. Они смотрели друг на друга: один – изучая, другой – следя.

– А почему нет? – ответил Минос, незаметно ощупывая наручи. – Он достойный противник.

Минос знал, что Фэнрис ему не доверял и до инцидента с Айрин, а теперь и подавно. Пока между ними не установятся другие отношения, лаэт так и будет видеть в нем угрозу, и, чтобы это изменить, придется выслужиться. Сама мысль об этом вызывала у Миноса негодование и – в меньшей степени – отвращение к себе.

– Хочешь сказать, узнав, что я приставил его для слежки, ты не разозлился? – Фэнрис тоже подобрал сложенные у костра корни и подбросил их в огонь.

– Он и до этого ходил за мной. Так что велика ли разница, по приказу Квинт действует или нет?

Лунный диск вышел из-за облаков, залив песок вокруг голубоватым светом.

Фэнрис внимательно посмотрел на Миноса, всем своим видом демонстрируя добродушие. Но на самом деле он был смертоноснее, чем растворяющийся в вине яд. Минос все больше удивлялся тому, что видел, и не понимал, почему не видел никто другой. Разве Айрин настолько глупа, чтобы не понимать или не чувствовать опасности, исходящей от этого мужчины? «Или она попросту не хочет ничего замечать», – подсказал ему внутренний голос.

– Минос, – позвал Фэнрис, нарушив затянувшуюся паузу, – ты знаешь, что я тебе не доверяю. А я знаю, что в наручах ты прячешь оружие. Можем ли мы считать этот своеобразный обмен любезностями законченным и перейти к следующему этапу выстраивания доверительных отношений или стоит поделиться друг с другом еще парочкой секретов и очевидных фактов?

Минос позволил себе слегка улыбнуться и кивнул. Фэнрис разрушил иллюзию спокойного, непринужденного разговора. Он, похоже, привык менять маски одну за другой.

Для убийцы из тени, подобного Миносу, не было странным носить скрытое оружие. Вообще-то, внешне он ничем не отличался от своих собратьев-газдаладцев и вполне мог оттолкнуть одним видом. Но по какой-то причине, встретив его в первый раз, та же Айрин ничуть не испугалась, а, напротив, была крайне приветливой. Еще тогда стоило заподозрить неладное, но, ослепленный внезапной теплотой, обрушившейся на него, Минос закрыл на все глаза.

Бросив взгляд на сидящего напротив Фэнриса, он вновь перевел его на костер, стараясь, чтобы лицо оставалось бесстрастным. Хотя вряд ли получилось кого-то обмануть. Инстинкты кричали убираться как можно скорее, но ему удалось заставить голос звучать ровно.

– Я не могу никому доверять. Ни здесь, ни где-либо еще.

– Из-за Кровавой Охоты?

Миносу не хотелось вспоминать об этом: он и без того слишком часто видел кровавую баню в кошмарах. Он надеялся, что какое-то время никто не узнает его секрет. А если узнает, то хотя бы не всё или не в подробностях. Но Фэнрис из раза в раз намекал, что знал намного больше, чем говорил и чем показывал. Его осведомленность в некоторых вопросах невольно изумляла, оставалось только ждать, что еще преподнесет знакомство с лаэтом.

Ему был неприятен этот разговор, однако он понимал, что не мог его избежать. Не мог с того самого момента, как решил, что Аталейн станет ему новым домом.

– Будучи однажды объявленной, она не прекратится, пока твою голову не доставят в Газ-ан-Далад. И не так важно, будет она соединена с твоим телом или нет. Вот такие слухи до меня дошли, – непринужденно сказал Фэнрис, словно пытаясь помочь ему обнажить свои раны.

Слухи, повторил про себя Минос. Разумеется, это были никакие не слухи. Это была отлично раскинутая шпионская сеть прямо под носом у всех правящих домов. Уловки, на которые Фэнрис, должно быть, пошел, чтобы заполучить сведения, доступные далеко не всем даже среди газдаладцев.

Фэнрис смотрел на пляшущие языки пламени, которые отбрасывали тени на тонкий рельеф его лица. А Минос, в свою очередь, наблюдал за ним и размышлял над ответом. Должен ли он подчиниться? Должен ли довериться? Ему очень этого хотелось, но он привык быть одиночкой. Самому отвечать за себя и не нести ответственность за других. Нет привязанностей – нет обязательств.

– Кровавая Охота – только мое дело, и ничье больше, – выдавил он наконец.

– Когда во что-то вовлечено больше одного человека, это уже становится не только его делом, – парировал Фэнрис ровным тоном, в котором прозвучала уверенность. – Ты знаешь, что они не успокоятся. И не уйдут домой, а так и будут преследовать,