Сага о кораблях - Энн Маккефри

– А ты собираешься это сделать? – спросила она, тщательно выдерживая нейтральный тон.

– Что? А, опозорить их?

Блэйз пожал плечами с преувеличенным изяществом. Нансия начала размышлять, сколько же из его кажущихся небрежными жестов на самом деле были тщательно отрепетированы.

– Нет, теперь уже слишком поздно. Конечно, в детстве я много фантазировал. Но сейчас я уже староват, чтобы сбегать, ты не находишь?

– Сбегать зачем? Чтобы поступить в цирк?

В следующую долю секунды подвижное лицо вновь превратилось в такую же застывшую маску, как на том кадре, который изучала Нансия.

– Нет. В Космическую академию. На самом деле, – тон Блэйза был таким же старательно-нейтральным, как у самой Нансии, – когда-то я думал о том, чтобы выучиться и стать «мускулом»… Не смейся, это ведь были всего лишь ребячьи мечты. Но я никогда не мог вообразить себе ничего более замечательного, чем работать вместе с кораблем. Летать между звездами, спасать жизни и миры, быть напарником живого корабля по удивительному танцу в космосе… – На последнем слове голос его сорвался. – Ну, я ведь сказал, что у детей часто бывают совершенно идиотские мечты.

– Мне они не кажутся таким уж идиотизмом, – возразила Нансия. – А почему ты отказался от этой идеи? Потому что кто-то сказал тебе, что пилоты должны быть под два метра ростом и сложены как… как Полион де Грас-Вальдхейм?

– Отказался! – хмыкнул Блэйз. – Я не отказался. Я удирал целых три раза. В первый раз я действительно поступил в академию. Прошел открытый экзамен, подделал документы, указал в них, что я сирота, потерявший родных во время войны. Я поступил и даже начал учиться. Мой наставник разыскал меня только через три недели. – При воспоминании об этих неделях на лице Блэйза отразилось такое неприкрытое счастье, что сердце Нансии заныло. – Во второй и третий раз они уже знали, куда я направляюсь, и в академии меня ждал отряд личной охраны Дома Мэдок.

– Кажется, твоя семья была категорически против твоей мечты.

Выразительное, некрасивое лицо Блэйза исказилось в презрительной ухмылке.

– Ты же знаешь, людям нашего положения не годится такая карьера. По крайней мере, такая работа. Моя кузина Джиллия претендует на то, чтобы стать следующим планетарным губернатором на Каза-Юри, а мой приятель Хенекин, – (сын папашиного лучшего друга, – мимоходом объяснил Блэйз), – уже руководит Веганским отделом планетарной технической поддержки. Сын, который учится на пилота, не вписывается в звездное окружение, им не похвастаешься в послеобеденной беседе.

– Интересно, моя семья думала так же? – риторически поинтересовалась Нансия.

Не потому ли папа так и не выкроил время, чтобы явиться на церемонию выпуска?

– Да не должны. Они же послали тебя в Лабораторную школу, верно?

– У них не было особого выбора, – возразила Нансия. – Иначе я не прожила бы после рождения и минуты.

– А, ясно. В любом случае, – осторожно подбирая слова, продолжил Блэйз, – я не думаю, что ваша ветвь семейства такие же снобы, как наша. И ни та ни другая не могут соперничать с де Грас-Вальдхеймами. Полли, конечно, отправили в академию, но он должен был стать генералом, а не дешевым космическим бродягой. Не могу вообразить, что он такого сделал, чтобы его загнали на Шемалийский завод метачипов. Должно быть, устроил крутой скандал в академии. Я думал, мне известны все семейные сплетни, однако, во что бы он ни влип, это скрыли очень тщательно. У тебя, вероятно, есть доступ к досье, хотя… или… в любом случае держу пари, ты могла бы узнать, если бы захотела.

– Мне кажется, – сказала Нансия, – им надо, чтобы он провел техническую экспертизу.

У нее не было ни малейшего желания делиться подробностями проступков, совершенных Полионом в академии, с этим юным сплетником. Неужели в Высших семьях детям-мягкокожим не прививают благоразумие? Сперва Полион использует свое умение обращаться с компьютерами для того, чтобы залезть в секретные файлы и читать досье на других пассажиров, теперь Блэйз пытается применить к ней, Нансии, свое обаяние, чтобы добиться того же самого…

– Ты не одобряешь сплетни, верно? – предположил Блэйз. – Ну и хорошо. Поступай так, как тебе нравится. Ты будешь вполне благоразумным кораблем курьерской службы и гордостью своей семьи, а я буду милым скромным администратором ПТП на Ангалии и попытаюсь не опозорить свою ветвь семейства, и мы будем вечно вариться в этой скучище.

– Планетарная техническая поддержка – не так уж плохо, – возразила Нансия. – Моя сестра Джиневра – администратор округа, а ей всего двадцать один. Ты сможешь быстро подняться…

– С Ангалии? – Брови Блэйза взлетели вверх, придав его лицу комически-изумленное выражение. – Дорогая кузина Нансия, а ведь ты действительно не любопытна! Если бы ты читала мое досье, то не стала бы даже пытаться как-то расшевелить мои амбиции в отношении Ангалии. Всю цивилизацию там составляет один офис ПТП, одна шахта по добыче корикия и кучка туземцев-гуманоидов с коллективным коэффициентом интеллекта на уровне баклажана. Маленького баклажана. Удивительно, что туда вообще отрядили планетарную поддержку; должно быть, кто-то неправильно заполнил бланк ФПК, а тот, кто после определил, что аборигены не подпадают под СРЧ, забыл исправить данные ПТП. Колеса бюрократии крутятся, крутятся… так что теперь я лечу на Ангалию, а я и эта планета – не более чем пыль под колесами лимузина старины Хенекина.

– Ты должен справиться, – подбодрила его Нансия. – Ты уже неплохо освоил бюрократический жаргон.

Она просканировала свои данные, чтобы расшифровать использованные Блэйзом аббревиатуры. ПТП – это, конечно, Планетарная Техническая Поддержка, а ФПК – оказывается, Форма Первого Контакта, а СРЧ… ах да, Статус Разумных Чувствующих. Нансия изучала все положения касательно ведения дел с наделенными сознанием аборигенами других миров – по курсу основ курьерской дипломатии и развития 101. Однако она не привыкла, чтобы этими аббревиатурами бросались так небрежно. Папа, во время своих визитов рассказывая ей о работе, всегда тщательно следил за тем, чтобы называть каждое учреждение и службу полным наименованием, а каждого чиновника – полным званием.

Возможно, подумалось Нансии, когда она получше оценила контраст между быстрой болтовней Блэйза и размеренными речами папы, – возможно, что ее отец, Хавьер Перес и-де Грас, просто был немного занудой. Нет. Это нелепо. Должно быть, на нее плохо повлияли пассажиры, заразив ее неуправляемыми и недостойными мыслями. Небо знает, во что еще вовлечет ее этот неблагоразумный мальчишка Блэйз, если они продолжат беседу.

– Ты играешь в «Разбросанных»? – Нансия вывела на все три больших экрана те же самые игровые сцены, которые соблазнили Полиона и Дарнела. – Но, боюсь, тебе придется играть в одиночку.

– Почему?

– Я не могу не знать скрытой структуры, – извиняющимся тоном объяснила Нансия. – Понимаешь, сейчас игра – часть моих банков памяти. А я никогда не научусь этому трюку мягкокожих – избирательно отключать память.

В любом случае Нансия не собиралась и пробовать. Однако, как она сообщила Блэйзу